| A woman who was hatched from an egg, and whose span of life might cover a thousand years; whose people had strange customs and ideas; a woman whose hopes, whose pleasures, whose standards of virtue and of right and wrong might vary as greatly from mine as did those of the green Martians. | Женщину, которая вылупилась из яйца, и чья жизнь длится добрую тысячу наших земных лет, у чьего народа странные привычки и обычаи, женщину, чьи помыслы, чьи удовольствия, понятия о чести, справедливости и несправедливости столь же отличны от моих понятий об этих вещах, как и от понятий зеленых марсиан. |
| Yes, I was a fool, but I was in love, and though I was suffering the greatest misery I had ever known I would not have had it otherwise for all the riches of Barsoom. | Да, я был безумцем, но я был влюблен, и хотя испытывал величайшие муки, каким я когда-либо в жизни подвергался, я не хотел бы, чтобы это было иное, будь то за все богатство барсумцев. |
| Such is love, and such are lovers wherever love is known. | Такова любовь и таковы влюбленные -повсюду, где только знают любовь. |
| To me, Dejah Thoris was all that was perfect; all that was virtuous and beautiful and noble and good. | Для меня Дея Торис была олицетворенным совершенством - одухотворенности, красоты, доброты и благородства. |
| I believed that from the bottom of my heart, from the depth of my soul on that night in Korad as I sat cross-legged upon my silks while the nearer moon of Barsoom raced through the western sky toward the horizon, and lighted up the gold and marble, and jeweled mosaics of my world-old chamber, and I believe it today as I sit at my desk in the little study overlooking the Hudson. | Я верил в это всем сердцем и всей душой в ту ночь в Кораде, когда я сидел, поджав ноги на шелках, а меньшая луна Барсума быстро склонялась к востоку, отражаясь в мраморе, золоте и драгоценных камнях мозаики моей древней как мир комнаты, и я верю в это сегодня, когда я сижу у моей конторки в маленьком рабочем кабинете над рекой Гудзон. |
| Twenty years have intervened; for ten of them I lived and fought for Dejah Thoris and her people, and for ten I have lived upon her memory. | С тех пор прошло двадцать лет: в течение десяти из них я жил и боролся за Дею Торис и ее народ, а другие десять протекли для меня под знаком памяти о ней. |
| The morning of our departure for Thark dawned clear and hot, as do all Martian mornings except for the six weeks when the snow melts at the poles. | То утро, когда мы выступили в Тарк, было ясным и теплым; утра на Марсе и вообще таковы, кроме шести недель, когда на полюсах тает снег. |
| I sought out Dejah Thoris in the throng of departing chariots, but she turned her shoulder to me, and I could see the red blood mount to her cheek. | Я нашел Дею Торис в веренице отъезжающих повозок, но она повернулась ко мне спиной, и я видел, как краска залила ее щеки. |
| With the foolish inconsistency of love I held my peace when I might have plead ignorance of the nature of my offense, or at least the gravity of it, and so have effected, at worst, a half conciliation. | С глупой неосмотрительностью возлюбленного я постарался остаться спокоен, вместо того, чтобы попытаться убедить ее, что я не знал, чем я ее оскорбил, таким образом добиться в худшем случае хотя бы полупризнания. |
| I sought out Dejah Thoris in the throng of departing chariots. I sought out Dejah Thoris in the throng of departing chariots. My duty dictated that I must see that she was comfortable, and so I glanced into her chariot and rearranged her silks and furs. | Я счел своим долгом удостовериться, удобно ли ее устроили, и, войдя в ее повозку, привел в порядок ее шелка и меха. |
| In doing so I noted with horror that she was heavily chained by one ankle to the side of the vehicle. | Тут я с ужасом убедился, что ее приковали тяжелой цепью к стене повозки. |
| "What does this mean?" I cried, turning to Sola. | - Что это значит? - вскричал я, обращаясь к Соле. |
