Начался ритуал прощания. Сначала вышел вперед брат Добрякова и долго говорил о том, каким хорошим человеком был Миша, потом его место занял какой-то телевизионщик с монологом, повествующим, какого замечательного сотрудника они потеряли, потом кто-то из женщин заплакал… Меня всего трясло от нетерпения. «Только бы не упустить Регину, только бы не упустить», — повторял я про себя. И даже занял позицию у двери, чтобы не дать этой гадине проскользнуть.
Наконец, скорбные речи, тяжелые вздохи и возложение цветов закончились. Под траурную музыку гроб уехал в открывшуюся в стене нишу. Участники церемонии потянулись к выходу. Жанна, проходя мимо меня, молча сжала мою ладонь и прошествовала дальше. Регинка меня пока не заметила, она так и шла, опустив очи долу.
Ну что же, мне это было только на руку. Я отправился за ней и, улучив момент, подошел сзади, взял ее под локоток и тихо проговорил:
— Как нога, зажила?
Видимо, я так крепко схватил ее, что она вскрикнула, пожалуй, сначала от боли, а уж потом от неожиданности. Она явно не была готова увидеть меня здесь.
— Тише, тише, — я увлек ее в боковую аллейку кладбища. — Идем поговорим.
Регина не сопротивлялась, только испуганно смотрела на меня. Среди всех этих могил, крестов, памятников и искусственных цветов мы смотрелись, должно быть, как в сцене из фильма. Только меня в тот момент меньше всего волновало, как я выгляжу, — я наконец-то мог дать волю распиравшим меня чувствам.
— Где мой ребенок? — я готов был разорвать ее на части.
— Ты с ума сошел! — отвечала она дрожащим голосом. — Я к этому не имею никакого отношения.
— Врешь, — сказал я. — Я тебя сейчас в милицию сдам. Они там тебе быстро докажут, к чему ты имеешь отношение.
— Пусти, больно! — она смахнула мою руку со своей. — Я когда еще тебе говорила идти в милицию, забыл?
— Ты что же, станешь отрицать и что была знакома, — я кивнул в сторону похоронной процессии, — с этим твоим Мишей?
— Не стану! — отрезала она.
— А что была во Львове вместе с ним? И что в львовской квартире, которую вы на пару снимали, обнаружилось платье моей Светки — это что, тоже не доказательство?
— Какое платье? Не знаю никакого платья! — она продолжала отпираться, но было видно, что она растеряна. Я возликовал. Мне хотелось захватить ее врасплох, и, похоже, эта затея удалась.
— А вот такое платье. Голубенькое, с матросским воротником и колокольчиком на капюшоне. Ты его уронила за кресло в спальне, да и забыла.
— Вот черт! — Регинка даже ногой притопнула. — Как же ты туда попал, в ту квартиру?
— А тебя это не касается! Тоже мне, профессорская внучка! Да ты небось до этого и во Львове-то никогда не была! Специально притащилась туда за большими деньгами!
Рыженькая на некоторое время замолчала, сорвала с ближайшего куста веточку и стала обрывать с нее свежие зеленые листочки. Потом переломила пополам оголившийся прутик, отшвырнула его в сторону и подняла на меня глаза. Странно, но она выглядела даже довольной.
— Ты прав, мы действительно притащились, как ты говоришь, во Львов в ожидании больших денег. Но Миши нет, так что эти деньги придется получить мне. И я их получу.
— И не я ли тебе их дам? — я был сражен ее наглостью.
— Ты. Больше некому.
— Вот как? И за что же?
— Ну, ты же хочешь вернуть свою девочку, правда? А значит, заплатишь этот самый миллион, как миленький!
— Ты, ты… — я чуть не бросился на нее.
— Тихо, тихо! Держи себя в руках. Кругом люди, на нас уже смотрят. И уйми свой темперамент, мы сейчас не на диване.
— Я тебя убью! — прошипел я.
— Ты меня и пальцем не тронешь! — отвечала рыжая стерва. — Ведь я твоя последняя надежда спасти дочку, правда? А если с моей головы хоть один золотой волос упадет, тебе ее не видать как своих ушей.
Куда только девались ее растерянность и испуг? Да, похоже, я поторопился торжествовать победу.
— Где моя Светка?
— Так я тебе и сказала!
Я открыл было рот, но тут наше уединение нарушил Борис, брат Добрякова.
— Гера, вот вы где! А я вас по всему кладбищу ищу… Жанна Петровна просила вас разыскать.
Я бросил взгляд на Регину — у меня было желание привязать ее какой-нибудь веревкой покрепче к росшему рядом толстому вязу, чтобы она не сбежала. И она сразу поняла, в чем дело:
— Иди-иди! Я тебя дождусь. Мне сейчас самой невыгодно тебя потерять — надо же обсудить все детали. Иди к вдове, утешь ее, — она нехорошо усмехнулась. — А я тебя подожду у выхода.
Но пока у выхода меня ждала Ежиха. И не одна, в обществе бритоголового похоронного агента.
— Гера, ну куда же вы пропали? — недовольно выговорила мне она. — Так нехорошо, семеро одного не ждут. Вы едете с нами на поминки или нет?
— Жанна, дорогая, — стал оправдываться я. — Извините, но я никак не могу. Так по-дурацки складываются обстоятельства. Простите. Я и на похороны-то выбрался с трудом, пытался как-то сегодня освободиться, но не получилось. Я вам обязательно позвоню.
Мне было неловко перед ней, но, подняв глаза, я увидел, что она совсем не расстроена. Более того, вдова улыбалась — но не мне, а шкафообразному агенту.
