Королева побагровела от ярости; несколько секунд она, не в силах выговорить ни слова, только бросала на Алису испепеляющие взгляды, а потом завизжала во все горло: Отрубить ей голову! — Л. Кэролл, Алиса в стране чудес (пер. Заходера).
Ее глаза сияют триумфом, она широко улыбается, и эта улыбка не сулит мне ничего хорошего.
— Что, удивлена, грязнокровка? — Лениво растягивая слова, спрашивает она, заходя в комнату. — Уверена, меньше всего ты ожидала увидеть меня.
Удивленно смотрю на нее, приоткрыв рот и пытаясь дышать ровно. Вдох — выдох. Господи, Боже мой!
Мне следовало б знать. Какая же я глупая! Как я могла надеяться, что она забудет о том, что видела? Такое невозможно забыть. И она это просто так не оставит.
— Странно, что многие считают тебя умной, — шепотом произносит она, приближаясь ко мне. — В нашу последнюю встречу, я, по-моему, ясно дала понять, что еще вернусь.
Она скалится и чуть поворачивается в сторону двери.
— Входи, Драко.
Драко принимает приглашение своей тетки, заходя в комнату, и этим он только усугубляет ситуацию. Но он, в отличие от нее, совсем не улыбается, а смотрит на меня так, словно я самое отвратительное, мерзкое и жалкое существо из всех, что он когда-либо видел.
Такое отношение с его стороны для меня уже в порядке вещей, но еще никогда я не видела в его взгляде столько ненависти.
Что ж, кажется, теперь он действительно повзрослел.
— Спорю, ты и не предполагала, что мы все-таки придем? — Он чеканит каждое слово.
— Это вероятнее всего, — Беллатрикс широко улыбается, и я чувствую, как кровь отхлынула от лица. — Ее самоуверенность сослужила ей плохую службу… нельзя недооценивать нас. Эта же самоуверенность и привела ее в постель к твоему отцу.
Драко в момент бледнеет, а улыбка Беллатрикс гаснет.
— Наверное, она надеялась, что мы забудем о том, что видели, — мурлычет она. — Но мы не забыли, да, Драко?
— Нет, тетушка, — он качает головой.
Тетушка?!
Господи Иисусе.
Оба приближаются ко мне. В панике озираюсь по сторонам, ища пути к отступлению — куда угодно, лишь бы быть подальше от них! — но не успеваю сделать и пары шагов, как оказываюсь в кольце чьих-то рук, мертвой хваткой вцепившихся в меня, и волшебная палочка утыкается мне в ребра.
Набираю в грудь побольше воздуха и кричу:
— Люциус! Люциус, пожалуйста…
Беллатрикс ладонью закрывает мне рот и пальцами зажимает нос, и, как бы я ни старалась, я не могу вздохнуть, просто не могу…
— О, нет-нет-нет, — горячо шепчет она мне на ухо. — В этот раз он тебя не спасет. Все кончено, грязнокровка. Теперь он тебе не поможет.
Пытаюсь вдохнуть, вырваться, и всё, о чем я могу сейчас думать, — горящие легкие, жаждущие глотка кислорода. Поэтому смысл ее слов не сразу доходит до меня.
— Наложи заглушающее заклинание, Драко.
Она со всей силы толкает меня на пол. Ударяюсь ладонями и коленями о холодный камень, задыхаясь уже не от недостатка воздуха, а от его избытка.
Приподняв голову, сквозь упавшие на глаза волосы вижу, как Драко шепчет заклинания, направив палочку на дверь. По стенам проходит легкая рябь, означающая, что заклинание работает, как надо, лишая меня единственного шанса на спасение — теперь Люциус не сможет услышать ни меня, ни того, что будет происходить здесь.
С безумной улыбкой на лице, Беллатрикс кидает в сторону двери:
— Коллопортус!
Характерный щелчок замка подтверждает, что отныне нас никто не побеспокоит.
Я в ловушке. Наедине с этими психами.
Меня трясет от страха, и даже зубы выбивают дробь.
Они поворачиваются ко мне, и в эту минуту я четко прослеживаю их фамильное сходство. Странно. Всегда думала, что Драко — точная копия своего отца, но теперь становится заметно, что он пошел в родню по материнской линии.
Какое-то время в комнате стоит напряженная тишина, а потом Беллатрикс направляет на меня палочку.
— Круцио!
Боль проходит сквозь меня, поглощая разум и тело, пожирает меня изнутри, плавит кости и иссушает кровь, и я не в состоянии дышать, не в состоянии думать, время замерло…
Когда боль проходит, я переворачиваюсь на бок, хватаясь руками за ноющую голову, и хнычу, как ребенок. Но ничто не сможет помочь мне.
Я умру сегодня. За то, что они видели, они собираются пытать меня до смерти. Драко думает, что я сплю с его отцом, а Беллатрикс думает, что я увела у нее Люциуса. Одному Богу известно, что они сделают со мной прежде, чем убить.
Может быть, она будет пытать меня, пока я не сойду с ума, ведь именно так она поступила с родителями Невилла. Возможно, Люциусу впоследствии придется нянчиться с овощем.
— Ты только посмотри на нее, Драко. Ты когда-нибудь видел более жалкое зрелище?
Прищурившись, Драко мерзко хихикает.
— Да уж, — он качает головой. — Она всегда была жалким книжным червем.
