— Вы ненавидите меня, — шепчу в ответ. — Но в то же время не можете жить без меня. Вы убили моих родителей, чтобы спасти мою жизнь, хоть и знали, что это заставит меня безмерно страдать, и я буду ненавидеть вас за это до скончания времен. Вы преследовали меня в Норе и оглушили прежде, чем я смогла сбежать. Вы ненавидите меня, потому что я магглорожденная, но более всего — за те чувства, что питаете ко мне. Даже прошлой ночью вы пытались убить меня перед тем, как…
Резкая пощечина обрывает мою речь. Во рту привкус крови, а глаза наполняются слезами, но он еще не закончил.
Он хватает меня за руку и выворачивает ее мне за спину. Прикусываю губу, поворачиваясь к нему спиной, чтобы хоть немного облегчить боль, но другой рукой он собирает в кулак мои волосы и тянет назад, заставляя меня поднять на него взгляд.
Ни один из нас больше не шелохнется. Моя голова запрокинута далеко назад, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее.
— Никогда больше ты не посмеешь заговорить о том, что случилось, поняла? — Яростный шепот обжигает ухо.
Две слезинки скатываются по щекам, и я киваю.
Он отпускает мою руку, но все еще держит меня за волосы, удерживая рядом с собой. Слишком близко. Он дышит тяжело и отрывисто. Закрываю глаза. Чувствую его запах, его тело.
Он резко выдыхает и отталкивает меня в сторону. Повернувшись, вижу, что выражение его лица снова отстраненное, но вот в глазах мелькает опасный огонек.
— Это никогда не повторится, — спокойно произносит он. — Никогда. Это была ошибка, и я сожалею. Если ты когда-нибудь хоть заикнешься об этом, я прикажу пытать тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Можешь не сомневаться в этом. Одно твое слово об этом… помутнении рассудка, и ты до конца своих дней будешь жалеть, что не удержала язык за зубами.
Полный ненависти взгляд и искаженное злобой лицо должны бы убедить меня, что именно так оно и будет.
И все же… что-то в его словах задело меня больше, чем его презрение…
— Прикажете пытать меня?
— Да, и полагаю, мой сын будет только рад угодить мне.
Холодная ярость бурлящим потом бежит в моих венах.
— Ах, да, — едва шевеля языком от страха, говорю я, — и тогда Драко, наконец, поверит, что между нами ничего нет, так? Но не только поэтому вы не будете мучить меня сами. Я знаю вас, Люциус. Вы не можете так рисковать, да? И дело не в ваших моральных принципах. Просто вы прекрасно знаете, к чему это может привести. Вчера вы наслали на меня Круцио, а потом…
Молниеносным движением он нацеливает на меня волшебную палочку, скрипя зубами.
— Я же сказал, чтобы ты никогда больше не упоминала об этом! — Его глаза метают молнии. — И, клянусь Богом, ты будешь делать, как я скажу!
С трудом сглатываю ком в горле, чтобы продолжить, потому что другого шанса не будет. Я должна выговорится. Я достаточно зла сейчас, чтобы не заботиться о последствиях.
— Если вы правда этого хотите, то с этого дня я больше никогда не вспомню о случившемся, — шепотом продолжаю я. — Но сначала вы выслушаете всё, что я хочу сказать. Что было — то было, и вы вправе притвориться, что ничего не было вовсе, но факт остается фактом. Можете стереть мне память, и себе заодно. Можете уничтожить все следы и улики прошлой ночи.
Я на зыбкой дорожке, буквально балансирую на лезвии ножа, но выражение лица Люциуса по-прежнему спокойное, будто он уже давно просчитывает в уме варианты.
— Но вы этого не сделаете, потому что сами знаете, что это не изменит того факта, что вчера вы пришли сюда с одной целью. Вы получили то, что хотели, и пусть это сводит вас с ума и заставляет содрогаться от отвращения, но вы не можете отрицать, что действительно хотели этого. На случай, если вы запамятовали, напоминаю, я много раз просила вас остановиться, но вы не слушали.
Он едва сдерживает ярость.
— Откуда такая уверенность, моя маленькая…
Он умолкает на полуслове.
— Твоя маленькая грязнокровка, Люциус? — Полувопросительный-полуутвердительный шепот. — Теперь у этого появился новый смысл, да?
Что-то невидимо рассекает скулу, оставляя стремительно краснеющую царапину. Ахнув, резко поворачиваю голову в сторону, и когда снова решаюсь взглянуть на него, вижу, как он быстро приближается, держа меня на прицеле палочки.
— Упрямая, дерзкая, маленькая шлюшка, — ядовито чеканит он. — Круцио!
Опять… адское пламя и антарктические льды сталкиваются в крови, плавя и замораживая, обжигая и разбиваясь на миллион сверкающих ледяных осколков.
Заклинание ушло, но я все еще лежу, прислонившись лбом к прохладному полу. С трудом поднимаю голову, глядя на Люциуса сквозь упавшие на лицо волосы. В его взгляде столько ненависти, она почти осязаема.
— Ты для меня ничто, — ожесточенно бросает он, а затем, повернувшись и не глядя больше на меня, выходит из комнаты, громко хлопнув дверью и заперев ее на замок.
Опускаю голову, касаясь лбом пола, по телу все еще пробегают судороги.
Я не должна позволять его словам ранить меня. Он не должен так влиять на меня. Я отвратительна самой себе, потому что эти четыре слова буквально убивают меня.
