— Ты должна пойти со мной, — произносит он. — Хочу, чтобы ты кое-что увидела.
Непонимающе смотрю на него, мое дыхание учащается.
— Зачем? — Наконец, выдавливаю из себя.
— Увидишь, — он многозначительно приподнимает бровь.
Он протягивает мне руку, но она замирает на полпути. Несколько секунд мы стоим рядом, и его рука никак не может преодолеть последние сантиметры до меня, словно что-то ее удерживает.
Стиснув зубы, он все же берет меня за руку, крепко смыкая пальцы вокруг запястья.
Вытащив уже знакомый мне порт-ключ из кармана мантии, он громко и четко произносит:
— Подземелья.
Нас засасывает в воронку, но в мыслях бьется лишь одно: «Нет, только не подземелья. Что угодно, только не это»…
Мы появляемся в маленькой комнатке с каменным полом и стенами, освещаемой тусклым красным светом. Я помню эту ужасную комнату. Ее невозможно забыть.
Люциус резко выпускает меня из рук. Как-то он сказал, что не желает лишний раз прикасаться ко мне. Так он и делает.
Мне понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что мы не одни.
Напротив нас, прислонившись к стене, стоит Драко, глядя на меня с подозрением и ненавистью. Внезапно у меня мелькает мысль, что Люциус очень уж оптимистично настроен, позволяя сыну помнить о том, что случилось в ночь, когда Беллатрикс перерезала мне вены.
— Какая милая компания, — растягивая слова, произносит Люциус. Резко оборачиваюсь и понимаю, что он обращается отнюдь не к сыну, а к Эйвери, который с холодной улыбкой, смотрит на нас, а рядом с ним… рядом с ним стоит…
Рон несмело улыбается мне, словно подбадривая и говоря, что все будет хорошо, пока мы есть друг у друга, и пока мы поддерживаем друг друга в этом кошмарном месте…
Но я не в состоянии вернуть эту улыбку. Изо всех сил стараюсь, но… с недавних пор столь невинный и чистый жест мне не под силу.
Нахмурившись, Рон подходит ко мне и протягивает руку.
— Гермиона, ты в порядке?
Он хочет коснуться меня, обнять, успокоить, но я не могу… после того, что я сделала…
Как я могу?
Невольно подаюсь назад. В его глазах мелькает боль, и мое сердце разрывают противоречивые чувства: вина, любовь, боль — они комком встали в горле. Не думала, что так бывает.
— Что такое? — Шепчет он.
— С ней все нормально, Уизли, — бросает Люциус.
— Привел ее посмотреть на шоу, Люциус? — От высокого, мелодичного голоса Эйвери у меня мурашки по спине бегут.
Лицо Рона заливает краска, и он оборачивается к ним.
— Какое шоу? — Раздраженно спрашивает он. — О чем вы?
Лица всех троих Пожирателей расплываются в улыбках.
— Ты, правда, хочешь знать? — Ухмыляется Драко.
— Да, — с вызовом отвечает Рон.
— Что ж, для тебя не секрет, почему мы держим тебя в заложниках, — тихо произносит Люциус. — И ты отлично понимаешь, почему мы не убили тебя, как только вытянули всю информацию.
Дыхание Рона замирает, и я от страха забываю, как дышать. Боже, нет, только не это, только не говорите, что Уизли ослушались приказа Пожирателей Смерти! Если это так, то… Рон не может умереть, не может! Он нужен мне.
Беру его за руку, и он сжимает мою ладонь так сильно, что пальцы моментально белеют.
Взгляд Люциуса на миг опускается к нашим сплетенным пальцам, но затем он вновь смотрит на Рона.
— Вижу, что помнишь, но вот твои родители не отличаются столь хорошей памятью, — злорадно улыбаясь, он растягивает слова, и в них можно различить даже нотки угрозы. — До последнего времени мы не так уж и много просили. Крупица информации тут, небольшое поручение там. Но вчера мы, видимо, перегнули палку, и это пошло вразрез с их убеждениями. Они буквально умоляли нас не поручать им это дело.
Повисла долгая пауза. Слышу, как учащается дыхание Рона.
— Что вы потребовали? — Шепчет Рон.
— Не твое дело, — произносит Люциус. — Важно лишь, что они отказались подчиниться приказу, несмотря на то, что знают — на кону твоя жизнь. Какая трогательная родительская любовь, не правда ли?
Закрыв глаза, я почти физически ощущаю боль Рона в ответ на этот укол. Прежде чем открыть глаза, я еще крепче сжимаю его руку.
Перевожу взгляд на Рона, его лицо белее мела.
— Это вовсе не значит, что они не любят тебя, Рон, — шепотом подбадриваю его. — Он ведь не сказал, что они наотрез отказались делать это. Возможно, они просто с большой неохотой…
— Не вмешивайся, Грэйнджер? — Грубо обрывает меня Драко.
Умолкаю, но Рон кивает мне, он понял, что я имела в виду.
— Мы подумали, что неплохо бы было, наглядно продемонстрировать им, чего может стоить подобное сопротивление их младшему сыну, — подводит итог Люциус. — К сожалению, не мне выпало решать, как наказать тебя. Это легло на плечи твоих хм… опекунов, но рад сообщить, что полностью доверяю их выбору.
Лицо Рона приобретает землистый оттенок.
— Он всецело ваш, — коротко бросает Люциус и подходит ко мне. Внутри все сковывает льдом, но он лишь обходит меня, становясь позади. Не могу определить, насколько он далеко от меня.
Вновь сжимаю руку Рона.
— Не волнуйся за меня, — шепчет он. — Все будет хорошо.
На лице Эйвери вновь появляется хладнокровная ухмылка. Он подходит к двери, направляя на нее палочку, и она распахивается.
