— А в это время, — добавил и я, — их разведка спокойненько обшарит нашу территорию и захватит наш флаг. Да и на трех лодках наш отряд одновременно не переправится. Они и на своем берегу могут напасть.
— Тогда, — говорит Витька, единственно правильным решением будет: нашему отряду сидеть на этом берегу в засаде. Только лодка подплывет — сразу хватай их.
— Можно, — отвечает на это Наталка, — но, понятно, не всему отряду. Следует разделиться. Часть и правда затаится на берегу, часть будет охранять флаг, а остальные переправятся на вражескую территорию.
— Верно, — согласился Митько. — Это и есть единственно правильное решение.
— А я хитрость придумал, — говорит Генка.
— А ну? А ну? — заинтересовались мы.
— Знаете, всякие там шпионы, когда переходят границу, надевают на ноги вырезанные следы — медвежьи или кабаньи… Вот и мы давайте вырежем, например, следы кабана, подкрадемся тихонько на лодках, выскочим на берег — и в кусты. А «зеленые», хоть и увидят следы, подумают, что это кабаньи, и не обратят на них внимания.
— Что ж это, по-твоему, за кабаны, которые из реки выходят? — спросил Юрко.
— Как тридцать три богатыря! — добавил Витька. — Представляю себе картину! Да «зеленые» сразу догадаются.
— А мы копыта прикрепим задом наперед, — отстаивает свое Генка, — и будет казаться, что они на водопой шли.
— А обратно как же? — спрашивает Митько. — Или они через речку поплыли? Это, должно быть, какая-то особая порода. Кабаны-спортсмены! Да и где тут есть кабаны?
— А эти кабаны… Ну, переселенцы, — не сдавался Генка.
— Ну и идеи же у тебя, — рассмеялся Вовка.
— А у тебя вообще никаких, — отвечает ему Генка. — Не хотите, как хотите.
— Вот теперь послушайте меня! — серьезно заговорил Митько, и все замолчали, потому что поняли: он будет говорить о чем-то поважнее, чем кабаны. — Часа три назад мы обнаружили на нашем берегу шпиона «зеленых» — того самого рыжего.
— А-ах! — У четвертого отряда вырвался крик возмущения.
— Проанализировав этот факт, — и ухом не повел Митько, — мы с Сергием решили (решал Митько один), что враг сам вкладывает оружие нам в руки. Вы, видно, не знаете, что мы с Сергием построили плот…
— Так вот почему вас в лагере не видно! — послышался сзади голос Ирины Васильевны. — Ну, сейчас я вас ругать не буду, — она даже улыбнулась. — Продолжай, Митя.
— Вот что я предлагаю, — продолжал Митько. — Мы с Сергием и Генкой — может, еще с кем-нибудь четвертым, больше плот не возьмет, — на рассвете, часов в пять, а то и раньше, переплываем речку и направляемся в глубь вражеской территории. Я пробираюсь в тот квадрат, где, вероятнее всего, будет спрятан флаг, и маскируюсь — может, залезу на дерево. Ребята же останутся в резерве. Сергий в кустарнике, помните — на опушке? Хоть и на виду, но вряд ли кому придет в голову, что там кто-то сидит. А Генка залезет в копну…
— Ну да, в копну, — протянул Генка, — А что, если они ее подожгут?
— Да ты что, сдурел? — не удержался я. — Кто же будет поджигать?
— А кто его знает? Тот рыжий и подожжет. Он, по-моему, на все способен.
— Ну тогда я залезу, — предложил я.
— Нет, пусть уж я, — согласился Генка. — Только смотрите — это на вашей совести будет.
Серьезно ли он говорил это, я так и не понял.
— Ну, вот и все, — закончил Митько. — Итак, наша палатка берет на себя самое ответственное задание: мы попробуем найти и захватить флаг.
— Кажется, неплохо придумано, — ответил за всех Юрко. — Даже здорово!
— Ты говоришь, наша палатка, — спохватилась Наталка. — А как же Славко?
— Ну это уж слишком! — вздохнул Митько. — Такого растяпу с собой брать. Он только все испортит! Хотя, — засмеялся он, — пусть завтра покажет «Смелому» свой приз за песню. Они от удивления остолбенеют, а мы посрываем с них погоны.
— Хи-хи, — засмеялся я.
— И совсем не смешно… — Наталка вскочила. — Вы оба думаете… Думаете… Ах-ах! Какие мы остроумные, какие способные! А Славко в двадцать раз лучше вас.
— Славко?
— Да если б не твой Славко, у нас вообще была бы самая лучшая палатка! — повторил я слова своего друга.
— О-о, высоко забираете! Вот если вас всех из этой палатки выселить, тогда она была бы лучшей… А что у него приз, — это она уже Митьку, — так ты ему просто завидуешь.
— Я-а?
— Ты, ты! Ты свои глупые ракеты пускал, а Славко хотел, чтоб отряд не осрамился!
— Ну и целуйся со своим Славком! — уже не на шутку рассердился Митько.
— А ты целуйся тогда со своим Стеценком или Мусюкиным! — бросила Наталка и пошла прочь.
Славко потупился и стоял красный как вареный рак.
— А ты чего стоишь? — крикнул Митько. — Беги, догоняй! Жених!
Славко вобрал голову в плечи, потупился, и так мне вдруг стало его жалко, так жалко, что я подбежал к нему и… стал рядом, не зная, как его утешить.
Над площадкой повисла неприятная тишина.
— Он Мусюкиным меня никогда не называл! — вдруг крикнул Генка. — Молоток, Славко! — и толкнул его в плечо.
И так это Генка смешно сказал, что мы все рассмеялись, и даже Славко улыбнулся.
— Да чего там…
— А действительно, ребята, — сказала Ирина Васильевна… — если уж ваша палатка такая хорошая, так надо и Славка взять с собой.
