Однако у роялистов не все шло гладко. Джон Гиффард и Анри де Монфор захватили Уильяма Модита графа Уорикского в его собственном замке и отправили вместе с женой под конвоем в главную резиденцию Симона де Монфора — Кенилуорт. Самого графа Лестерского там уже не было. Он торжественно вступил в Лондон, где его с восторгом приветствовали жители, твердо стоявшие на стороне баронской оппозиции — а точнее, последовательно выступавшие против короля и Эдуарда. Пользуясь смутой, охватившей Англию, лондонцы безнаказанно грабили дома богатых роялистов и евреев. Симон де Монфор и не подумал наводить порядок. Напротив, он с энтузиазмом приобщился к грабежам, особенно притесняя несчастных иудеев, чем приобрел еще большую популярность у горожан.
Впрочем, долго разбойничать таким образом у графа Лестерского не было возможности. Перед ним стояла важная задача, требовавшая скорейшего решения. Ему надо было наладить прямое сообщение со своими союзниками в Дувре, куда вела из столицы древняя дорога Уотлинг-стрит. Ровно посередине этого пути стоял мощный Рочестерский замок, в котором засели Джон де Уоррен граф Саррейский и Роджер де Лейборн. Он не только затруднял оппозиции коммуникации с побережьем, но также служил единственным опорным пунктом роялистов на юго-востоке страны.
Это место всегда считалось стратегически важным. Первое укрепление здесь, в излучине реки Медуэй было возведено сразу после Нормандского завоевания и представляло собой простейший «Мотт и бейли»{44}. Замок принадлежал Одо, епископу Байёскому, который во время борьбы за трон Англии между Гийомом Рыжим и Робером Короткие Штаны{45} выбрал не ту сторону. После успешной осады войсками Гийома укрепление было разрушено и заброшено. В конце 80-х годов XI века Гандалф, епископ Рочестерский, приказал возвести на этом месте новый каменный замок. Из-за своего выгодного положения он также дважды подвергался атакам. Во время Первой баронской войны королевские войска осаждали его более семи недель, после чего гарнизон вынужден был сдаться. Второй раз Рочестерский замок был захвачен в 1216 году французским принцем Луи, пытавшимся силой оружия отстоять свои права на английский трон.
Надеясь на то, что Бог троицу любит, Симон де Монфор и Гилберт граф Глостерский с лондонским ополчением захватили город Рочестер и осадили замок. Через некоторое время отрядам баронской оппозиции удалось ворваться во внешний двор, но огромная главная башня оставалась неприступной. В ней затворились граф Саррейский и тяжело раненный во время первого штурма внешних стен Роджер де Лейборн. Гарнизон замка был многочисленным и отважным, продовольствия хватало — незадолго до начала осады Эдуард прислал в замок припасы. Шел Великий пост, в погребах хранилось вдоволь скумбрии, кефали, лосося и мерланга, а также 25 бочек вина.
Принц с королем все еще находились в Ноттингеме — они праздновали Пасху. Получив донесение об опасности, угрожающей замку, Эдуард с отцом поспешили на выручку осажденным. Их армия преодолела 280 километров — расстояние от Ноттингема до Рочестера в обход Лондона — всего за пять дней. Такая молниеносная реакция была совершенно нехарактерна для Генри III, поэтому Симон де Монфор был застигнут врасплох. Он поначалу даже не поверил, когда ему сообщили, что враг стоит в 50 километрах к западу, в Кройдене. Впрочем, граф Лестерский мог бы предвидеть подобное развитие событий, если бы принял во внимание, что при армии находится решительный Эдуард, который был куда более талантливым полководцем, чем его отец.
Симон де Монфор немедленно снял осаду и поспешил вернуться в Лондон, опасаясь вторично попасть в ловушку — теперь между королевскими войсками и северным побережьем Кента. Поторопиться его заставила не только угроза со стороны неприятельской армии, но и дошедшие из столицы тревожные слухи о заговоре, целью которого якобы была сдача города Эдуарду. Третья осада Рочестера, таким образом, в отличие от двух первых успехом не увенчалась.
Отстояв важный опорный пункт на юго-востоке, роялисты перешли к реализации следующего пункта своего стратегического плана. Им крайне важно было привлечь на свою сторону Пять Портов, поддерживавших Симона де Монфора, любым способом — силой или с помощью переговоров. Эти портовые города практически блокировали переправу через Ла-Манш, а между тем королева Элеонора Прованская ждала на побережье Фландрии возможности отплыть в Англию с иностранными наемниками на помощь мужу. Кроме того, Генри III и Эдуард хотели использовать флот Пяти Портов для установления блокады столицы, а может быть, и для атаки на нее.
