Ричард граф Корнуоллский, многие маноры которого были разграблены лондонцами или баронами — сторонниками оппозиции, оставил свои миротворческие позиции и был настроен не менее решительно, чем Эдуард, который уже давно не верил в возможность примирения. Симону де Монфору из их послания стало совершенно ясно, что роялисты полагаются теперь исключительно на силу оружия. Вызов на королевский суд, даже при наличии охранных грамот, не мог устроить графа Лестерского, так как означал для него неминуемое падение.
Луис лежал на правом берегу реки Уз, делавшей в этом месте большой изгиб и практически окружавшей город. К югу простиралась заболоченная низменность, через которую река продолжала свой бег к Ла-Маншу. С севера, востока и запада на город смотрели голые склоны Саут-Даунса. К северу от Луиса возвышался хорошо укрепленный замок графа Саррейского, в котором разместился Эдуард со своими отрядами. Король и его брат Ричард граф Корнуоллский остановились в клюнийском аббатстве Святого Панкратия.
С рассветом 14 мая 1264 года армия баронской оппозиции появилась на холмах Даунса с северо-запада от Луиса. Она была небольшой: в ее состав входило всего пять сотен кавалеристов; пехотинцев было в несколько раз больше за счет лондонского ополчения. Ее малочисленность с лихвой компенсировалась высоким боевым духом. Все воины нашили на одежду белые кресты спереди и сзади. Они называли себя Армией Господа в подражание тому войску, которое вел Роберт Фицуолтер против короля Джона Безземельного в защиту Великой хартии вольностей.
Когда армия Симона де Монфора достигла вершины холма, ее легко можно было заметить. Но роялисты крепко спали, а их дозорные несли свою службу весьма небрежно. Поэтому у графа Лестерского появилась возможность не торопясь выстроить своих солдат. Его план состоял в том, чтобы ударить основными силами по монастырю, а обманный удар нацелить на замок. Нога Симона де Монфора еще не срослась, поэтому на поле боя он прибыл в повозке. Граф водрузил на ней свой личный штандарт и поставил ее на самом видном месте на левом фланге посреди позиций лондонского ополчения. Сам же возглавил резервный отряд рыцарей и латников, поручив командование остальными войсками графу Глостерскому, которого торжественно посвятил в рыцари. Затем армия мятежников двинулась на Луис, надеясь застать своих врагов еще лежащими в постелях.
Хитрый план имел мало шансов на успех, и он ожидаемо не удался — в последний момент дозорные все-таки подняли тревогу. До подхода противника роялисты успели занять боевые позиции. Их было намного больше, чем приверженцев Симона де Монфора. Строй королевской армии растянулся на полмили, в ее рядах стояло более тысячи латников и несколько тысяч пехотинцев. Окруженный воинственными лордами Уэльской марки, Эдуард принял командование баталией на правом фланге у замка Луис, в котором он провел ночь. С ним также были Джон де Уоррен граф Саррейский и Гийом де Валанс. Король командовал левым флангом, расположенным у монастыря, а Ричард граф Корнуоллский с сыном Генри Алеманским возглавлял центральную баталию.
Напротив отрядов Эдуарда стояли часть баронской кавалерии и пешие лондонцы. Ополченцы в глазах принца выглядели взбунтовавшимся сбродом, отринувшим власть законной династии. Он не забыл серьезного оскорбления, нанесенного его матери королеве, когда в прошлом году лондонцы осмелились забросать ее камнями и грязью. В центре вражеских рядов он прекрасно видел повозку со штандартом Симона де Монфора.
Битву начала кавалерия Эдуарда, которая с торжествующими криками атаковала противника. Он сам командовал своей баталией, находясь в ее первых рядах — принц был опытным всадником, любившим ближний бой. Сила атаки была такова, что кавалерия противника моментально рассеялась и обратилась в бегство по долине, спускавшейся к берегам реки Уз. Многие латники утонули в реке и окрестных болотах. Солдаты принца захватили повозку Симона де Монфора, убив ее охранников, однако, к их великому разочарованию, самого графа Лестерского в ней не оказалось. Эдуард продолжил преследование ненавистных лондонцев на протяжении нескольких километров, убивая и калеча всех, кто попадался ему на пути.
Ближе к полудню люди Эдуарда перегруппировались и вернулись на поле битвы. Судивший о ходе сражения по собственному успеху, принц ожидал, что остальная армия баронской оппозиции уже разгромлена, а выжившие взяты в плен. Вместо этого он увидел сцену полного разгрома королевского войска, потерпевшего унизительное поражение от менее сильного противника. Баталия Генри III отступила под натиском мятежников, хотя и сопротивлялась отчаянно, храбро дрался и сам король — под ним было убито два коня. Но отвага его не спасла, и ему пришлось укрыться за стенами аббатства.
