Ричард граф Корнуоллский удерживал свои позиции до тех пор, пока не оказался в окружении. Он спрятался от врагов на ветряной мельнице, но его убежище вскоре было раскрыто. Бароны обступили мельницу и начали издевательски кричать: «Спускайся, спускайся, негодный мельник! Выходи, выходи, неудачливый хозяин мельницы!»[35] Графу ничего не оставалось, как сдаться на милость победителей.
Вернувшийся на поле боя Эдуард подумал, что еще возможно переломить ход битвы, и с ходу вступил в сражение с баронским войском. Однако перевес теперь был не в его пользу, и роялисты потерпели окончательное поражение. Граф Саррейский, Гийом де Валанс, Ги де Валанс и Хью Бигод бежали в замок Певенси. Эдуарду ничего не оставалось делать, как присоединиться к отцу в священном убежище аббатства Святого Панкратия.
Сражение было безнадежно проиграно. Значительная часть вины за это лежала на Эдуарде, увлекшемся преследованием лондонцев и покинувшем поле боя. Однако и другие командиры не были безгрешными. В их распоряжении по-прежнему оставалось больше сил, чем у неприятеля, но они не смогли не то что разгромить мятежников, но хотя бы удержать свои позиции. Единственным приемлемым выходом для Генри III и его сторонников оставалась почетная капитуляция. В противном случае Симон де Монфор обещал обезглавить захваченных им пленников, включая королевского брата Ричарда графа Корнуоллского. Это было страшной угрозой, ибо последним аристократом, казненным в Англии, считался Вальтеоф граф Нортумбрии — последний из скандинавских эрлов, обезглавленный в XI веке за измену по приговору Уильяма I Завоевателя.
Условия капитуляции оказались для проигравшей стороны позорными и тяжелыми, но все-таки не людоедскими. Генри III формально сохранил личную свободу и остался королем, хоть и под жестким контролем сторонников Симона де Монфора. Лорды марки, попавшие в плен, среди которых оказались Роджер де Мортимер, Хеймо Лестрейндж, Роджер де Клиффорд и Роджер де Лейборн, смогли беспрепятственно вернуться в свои владения. Однако они дали обещание по первому вызову предстать перед судом парламента. В качестве гарантов их подчинения себя предложили принц Эдуард и его кузен Генри Алеманский, сын Ричарда Корнуоллского. Они казались не самыми удобными заложниками, с точки зрения Симона де Монфора, поскольку его методы воздействия на них были сильно ограничены, учитывая высокое происхождение пленников. В самом деле, не станешь же запугивать сына и племянника короля казнью, причем не в пылу сражения, а в совершенно обычное мирное время, да еще и в качестве наказания за прегрешения других!
На следующий день после битвы был составлен документ, получивший название Луисской мизы. В нем говорилось, что действие Оксфордских провизий в целом восстанавливается, однако оговариваются процедуры для их изменения по частностям. Решение сложных вопросов, вроде отношения к Амьенской мизе, переносилось на более позднее время. Король обязался изгнать всех дурных (по мнению победившей баронской оппозиции) советников, соблюдать Великую хартию вольностей и Лесную хартию, а также следовать при решении всех государственных вопросов рекомендациям вновь избранных советников. Графы Лестерский и Глостерский получали полную амнистию за выступление против короля, которое — как ни крути — являлось государственной изменой.
Генри Алеманского отвезли в замок Беркемстед, принадлежавший его отцу. Эдуарда сначала поселили в Дувре, затем перевели в Уолингфорд. Верные соратники принца Уоран де Бессингборн, Роберт Валеран и Роберт Тибтот, успешно удерживавшие Бристоль против баронской оппозиции, предприняли попытку освободить наследника трона. Бессингборн подошел к замку со своим отрядом и, используя преимущество внезапности, прорвался за первую линию стен во внешний двор. Однако на этом его успехи закончились.
После этого случая заложника перевели в хорошо укрепленный Кенилуорт. Бежать оттуда было невозможно, а на скорое освобождение никаких надежд Эдуард не питал: лорды марки сдаваться Симону де Монфору не собирались, а следовательно, продлевалось и заточение Эдуарда.
