К побережью Ла-Манша королевская армия двигалась медленно, и Эдуард уже не торопил отца. 30 апреля роялисты взяли замок Тонбридж, принадлежавший графу Глостерскому, захватив в плен гарнизон и жену графа Алис де Лузиньян, которую тут же благородно отпустили на свободу. Оттуда они прошли через Робертбридж в Баттл — городишко, стоявший на месте знаменательной битвы при Хестингсе, где в 1066 году в бою с Гийомом Завоевателем погиб последний англосаксонский король Гарольд Годвинсон. Их марш на всем протяжении сопровождался грабежами, от которых сильно пострадали маноры Западного Кента и Восточного Сассекса.
Принудив 8 мая к капитуляции Уинчелси, Генри III и Эдуард оставались там три дня. Они разослали во все города Пяти Портов гонцов с требованием подчиниться королю и прислать в его распоряжение свои суда. Однако хранитель побережья сэр Ричард Грей Коднорский, занимавший одновременно должность констебля Дуврского замка, и городские власти остальных портов наотрез отказались передавать свои корабли королю. Тогда армия отошла в более безопасное место, каковым король и принц посчитали городок Луис (в русскоязычной литературе его чаще называют Льюисом), где стоял замок их верного вассала Джона де Уоррена графа Саррейского.
Тем временем Симон де Монфор пополнил лондонским ополчением ряды своего войска, поредевшего после неудачной осады и быстрого отступления. Он выступил из столицы на юг, намереваясь окончательно разрешить свой спор с королем на поле боя. 13 мая армия баронской оппозиции разбила лагерь в деревушке Флетчинг, скрытой среди густых дубовых лесов Уилда{46}, в 17 километрах к северу от Луиса.
Граф Лестерский не считал сражение единственным выходом из создавшегося положения и сделал попытку вступить в переговоры. Он отправил в стан врага Уолтера де Кантилупа, епископа Вустерского, следовавшего с баронской армией вопреки распоряжению папы, который недвусмысленно запретил прелатам поддерживать мятежников. Лучшего посла выбрать было бы сложно, учитывая тот факт, что епископ дважды выручал Эдуарда из весьма опасных переделок. Однако прошлые заслуги и признательность принца не помогли заключить перемирие, поскольку предложения баронской оппозиции изначально были неприемлемы для Генри III. Они предусматривали финансовую компенсацию нанесенного королю ущерба, но только в обмен на признание им всех положений Оксфордских и Вестминстерских провизий.
Командиры роялистской армии не снизошли до переговоров с мятежниками. Они намеревались покарать сторонников Симона де Монфора и отомстить ему самому за те унижения, которые благодаря его действиям перенесла корона. Говорят, что Эдуард ответил на примирительную речь епископа Вустерского весьма резко:
В этот же день Эдуард и его дядя Ричард граф Корнуоллский передали через Уолтера де Кантилупа предводителям мятежных баронов дерзкое письмо:
«Ричард, Божьей милостью августейший король римлян{47}, и Эдуард, старший сын славного короля Англии, а также все прочие бароны и рыцари, твердо хранящие верность вышеупомянутому королю Англии с искренней и доброй верой и всеми своими владениями — Симону де Монфору, Гилберту де Клэру, а также всем и каждому из прочих соучастников их измены. Из ваших писем, которые вы передали нашему лорду славному королю Англии, мы узнали, что вы бросаете нам вызов; впрочем, подобное велеречивое заявление о неповиновении было излишним, поскольку это давно продемонстрировано вашими враждебными действиями и подтверждено поджогами нашей собственности и опустошением наших земель. Поэтому мы даем вам знать, что бросаем вызов всем и каждому из вас, как опасным преступникам, и заявляем вам, что отныне мы приложим все усилия, дабы нанести ущерб как вам лично, так и вашим владениям, где только сможем. Что касается ваших лживых утверждений, что это мы не верны королю и не даем ему добрых советов, то все, что вы говорите, ни в коем случае не является правдой. И если вы, мой лорд{48} Симон де Монфор, или вы, Гилберт де Клэр, осмелитесь сделать это заявление в суде нашего господина короля, мы готовы обеспечить вас охранными грамотами, чтобы вы могли прийти в указанный суд, где мы также будем готовы доказать нашу невиновность и лживость вас обоих, коварных предателей, каковыми вы являетесь, для чего изберем кого-либо, кто будет равен вам по рождению и знатности»[34].
