Но позиции Монфора, несмотря на убедительную военную победу, были весьма шаткими. Лорды марки оставались на свободе, каждый из них имел под своим началом сильный воинский отряд. Кроме того, в их замках томилось под стражей множество видных сторонников баронской оппозиции, захваченных после взятия Нортхемптона. За стенами Певенси скрывались беглецы, уцелевшие в битве при Луисе. Джон де Уоррен граф Саррейский сумел переправиться во Францию, где присоединился к армии королевы Элеоноры, выжидавшей удобного момента для высадки в Англии. В довершение всего папа Урбан IV откровенно демонстрировал свое неприятие той системы правления, которая установилась в Англии после победы баронской оппозиции.
К концу 1264 года стало казаться, что энергичный и властный Симон де Монфор все-таки сможет переломить ситуацию в свою пользу. Сильные штормы и неблагоприятные ветры так долго не давали флоту королевы Элеоноры отчалить, что наемники, уставшие от безделья и постоянных переносов срока отплытия, разбрелись кто куда.
Осенью граф Лестерский снарядил экспедицию в Уэльскую марку и к декабрю вроде бы сумел добиться подчинения местных лордов. Они составили и подписали 15 декабря Вустерские провизии, согласно условиям которых те, кто участвовал в битве при Луисе на стороне роялистов, соглашались отправиться в добровольное изгнание в Ирландию сроком на один год, оставив членов своих семей в Англии заложниками.
В январе 1265 года королем по требованию графа Лестерского был созван парламент, вошедший в историю под именем «парламента Симона де Монфора». Адепты «английской революции XIII века» заявляют, что именно он стал прообразом нынешнего законодательного органа Соединенного королевства. Действительно, впервые на сессию были приглашены рыцари и горожане, заседавшие вместе с представителями знати. Однако считать парламент Симона де Монфора первым ростком демократии вряд ли правильно. Граф Лестерский призвал в Вестминстер 120 епископов и аббатов, по два рыцаря от каждого графства, по два бюргера от каждого крупного города и по четыре — от каждого из Пяти Портов. Нетрудно заметить, что предпочтение отдавалось тем, кто активно поддерживал дело баронской оппозиции. При этом светская знать была представлена там весьма скромно — приглашений удостоились лишь 5 графов и 18 лордов. Это был не более чем съезд победившей партии, куда постарались не допустить представителей противной стороны. Монфор чувствовал, что его поддержка в стране не настолько сильна, как того хотелось бы баронской оппозиции, и с помощью «ручного» парламента постарался кардинально укрепить свое положение.
Парламент Симона де Монфора издал постановление об ограничении королевской власти. Генри III должен был оставаться под строгим надзором парламентских представителей до конца своей жизни, а Эдуард после вступления на престол — на срок, который предполагалось определить позднее. Парламент утвердил трех выборщиков — Симона де Монфора графа Лестерского, Гилберта де Клэра графа Глостерского и Стивена Берстеда епископа Чичестерского. Им предстояло назначить членов вновь учреждаемого Совета Девяти. Трое из этой девятки должны были неотлучно находиться при короле, и без их согласия Генри не мог сделать ни одного мало-мальски серьезного шага как в управлении страной, так и во внешней политике.
Должность юстициария Англии возвращалась Хью Ле Деспенсеру, а лорд-канцлером становился Томас де Кантилуп, архидиакон Ковентрийский и Личфилдский, племянник известного сторонника реформ епископа Вустерского.
Под сильнейшим давлением победителей Эдуард обязался отдать графу Лестерскому во владение графство Честер, все свои земли в Уэльсе, а также город Ньюкасл-андер-Лайм в Стаффордшире. Пять главных королевских замков, пожалованных королем принцу, на следующие пять лет также переходили к Симону де Монфору. В свою очередь граф Лестерский обещал Эдуарду компенсировать потери равноценными владениями, разбросанными по разным графствам Англии. Принц соглашался признать новую систему управления королевством. До полной реализации условий договора под контролем Симона де Монфора оставался в качестве залога богатейший город Бристоль.
Эдуард понимал, что противопоставить графу Лестерскому прямо сейчас ему нечего, и был вынужден, пусть и неохотно, выполнить свою часть сделки, которая значительно усилила власть Симона де Монфора над Уэльсом и маркой. Это, собственно, и было главной целью лидера оппозиции. Достигнув ее, он с легкостью забыл о взятых на себя обязательствах — переданная Эдуарду собственность оказалась далеко не равной по ценности утерянным им владениям. И даже после того, как обе стороны выполнили с той или иной степенью честности свою часть договоренностей, от надзора Эдуард не освободился. Он оставался под пристальным наблюдением приставленного к нему Анри де Монфора.
