От торговой войны сильно пострадали обе страны. Следить за строгим соблюдением эмбарго было крайне сложно, поскольку купцы просто-напросто указывали в качестве конечного пункта другие страны и преспокойно обходили запрет. Контрабанда расцвела пышным цветом. Те немалые суммы, которые раньше оседали в королевской и графской казне, теперь утекали в карманы предприимчивых торговцев и контрабандистов. Это не могло не беспокоить Эдуарда, ибо выручка от экспорта шерсти занимала лидирующее место в перечне доходов его королевства.
Именно поэтому Эдуард не отплыл в Англию из Бордо, а отправился по суше на север. По пути его кортеж остановился на ночлег в Лиможском аббатстве. Там к королю явилась делегация местных жителей, которые умоляли его взять их под свою руку, как это было раньше — до того момента, когда покойный Генри III отказался от сюзеренитета над Лиможем в пользу короля Франции. Горожане просили защитить их от притеснений Мари виконтессы де Лимож. Они напоминали, что согласно Парижскому договору город должен вернуться под власть английского короля. Эдуард, недовольный тем, что Филипп III медлил с выполнением своих обязательств по упомянутому договору, ответил жителям согласием и приказал Гийому де Валансу с гасконским войском осадить Экс — крепость виконтессы де Лимож. Впрочем, добрый порыв Эдуарда не привел ни к чему хорошему. Дело дошло до Парижского парламента, который резонно рассудил, что вассальной верностью лиможцы обязаны непосредственно Мари де Лимож, которой и должны повиноваться. А кому в свою очередь принесет оммаж она — вопрос уже другого порядка.
В этот момент показная дружба между кузенами, похоже, дала трещину, о чем не замедлил язвительно сообщить лиможский хронист: «Эти два короля были сыновьями двух сестер, про них говорили, что они друг друга очень любят. Однако на деле они не демонстрировали и не показывали истинной любви; эту любовь можно было назвать любовью кошки и собаки»[53].
Во Фландрии, куда вскоре прибыл Эдуард, решить с налета дело миром не удалось — Маргарета не была настроена на поиски компромисса. Поэтому король приказал еще более ужесточить санкции против ее подданных. Он приказал досматривать все торговые суда на предмет контрабанды. Следить за строгим соблюдением эмбарго был назначен Лукасио Натале, которого англичане называли просто Люком из Лукки — агент банкирской компании Риккарди. Он был наделен широкими полномочиями вплоть до ареста судов контрабандистов во всех северных портах.
Эти меры подействовали, герцогиня Фландрская отступила. 28 июля 1274 года был заключен новый договор между Англией и Фландрией. Торговцы обеих стран получили компенсацию за конфискованные товары, но поскольку Фландрия захватила их куда больше, то она обязалась выплатить дополнительно 4755 фунтов. Кроме того, Англия могла зачесть себе в дополнительный доход перехваченную контрабанду общей стоимостью порядка 13 тысяч фунтов.
Завершив дела во Фландрии, Эдуард, наконец, направился домой. Он высадился в Дувре 2 августа, ступив на родную землю после четырехлетнего перерыва. На пристани короля с женой, дочерью и сыном встретили графы Глостерский и Саррейский, гостеприимством которых он воспользовался на своем пути в Вестминстер: сначала королевскую семью принимал Гилберт де Клэр в замке Тонбридж, затем — Джон де Уоррен в замке Райгейт.
Коронация была назначена на воскресенье 19 августа 1274 года. В предыдущий раз подобная церемония проводилась очень давно — полвека назад, когда корона увенчала чело Генри III Уинчестерского. По этой причине празднования планировались пышные, и все активно включились в подготовку к ним — даже лондонцы, отношение которых к Эдуарду не изменилось в лучшую сторону, да и король по-прежнему платил им той же монетой.
Приготовления к торжествам начались за полгода до прибытия Эдуарда в Англию — уже в феврале 1274 года шерифам тринадцати ближайших к столице графств были разосланы приказы с подробным указанием, какие продукты и в каком количестве они должны будут поставить для пиров, традиционно сопровождавших церемонию коронации. К примеру, только одному Эссексу предстояло прислать 3160 каплунов и кур, 60 волов, 60 свиней, 60 овец и 38 поросят. Епископам, аббатам и приорам упомянутых графств было приказано заготовить также лебедей, павлинов, журавлей, кроликов и козлят. Закупками заведовали два специально назначенных торговца — Адам из Уинтона и Джозиас из Лондона.
В Вестминстере кипела работа — там возводились дополнительные апартаменты и кухни, ремонтировались старые помещения, в главном зале устанавливались новые каменные троны. Между дворцом и аббатством сооружались крытые переходы. Всего на благоустройство Вестминстера казна потратила более 1100 фунтов.
