Герцогство в очередной раз пребывало в смуте — там опять взбунтовался могущественнейший гасконский сеньор Гастон VII Великий виконт де Беарн. Одно время казалось, что он умерил свои амбиции и смирился с английским правлением. Гастон даже собирался отправиться с Эдуардом в крестовый поход — правда, быстро передумал. Он согласился выдать свою дочь Констанс за Генри Алеманского, и этот союз мог бы укрепить доверие между английской королевской семьей и гасконской знатью. Но Генри был убит в Витербо сыновьями Симона де Монфора, и столь важный для Англии альянс не состоялся.
Несмотря на то что виконт де Беарн какое-то время вел себя достаточно мирно, мятежный дух отнюдь его не оставил. Очередным поводом для возмущения стала жесткая политика Люка де Тани, недавно назначенного сенешалем Гаскони. Гастон почувствовал себя оскорбленным, получив вызов в суд сенешаля, и отказался подчиняться. Виконт де Беарн решил полностью восстановить свою независимость от английской администрации в Аквитании. Ему казалось, что смена правителей на троне Англии на какое-то время неизбежно породит неразбериху, и этот момент как нельзя лучше подойдет для реализации его планов.
Гастон не ожидал, что Эдуард так быстро нагрянет в Гасконь, но даже узнав о его прибытии, отказываться от своих намерений не стал. Когда английский король вступил в Сен-Север, все местные магнаты поспешили явиться к нему с приветствиями. Только Гастон де Беарн не соизволил встретить Эдуарда и засвидетельствовать ему свое почтение, как прочие сеньоры. Вместо этого он приказал заточить в тюрьму королевского гонца, доставившего ему сообщение о приезде короля в Аквитанию.
Эдуард не был склонен нянчиться с бунтовщиком и действовал стремительно: он приказал немедленно схватить Гастона. Оказавшись в полной власти короля, мятежный гасконец скрепя сердце признал обвинительный приговор, вынесенный ему сенешалем в Сен-Севере. Он передал Эдуарду свои земли и замки в качестве залога послушания и пообещал не отлучаться от королевского двора. Но едва выйдя за двери темницы и обретя относительную свободу, Гастон тут же нарушил все данные им клятвы и бежал в свою превосходно укрепленную главную резиденцию Ортез.
Эдуард совершенно справедливо расценил этот демарш как открытый вызов королевской власти и знак неуважения лично ему. Опытный полководец и смелый воин, он умел, когда надо, сохранять голову холодной. Покарать виконта де Беарна король решил строго в соответствии с законом. Он инициировал заседание суда, вынесшего постановление: если Гастон де Беарн откажется предстать перед судьями, то Эдуард получит полное право выступить с войском на усмирение мятежника. Виконт формально отклонил вызов, и в начале ноября 1273 года армия под командованием самого короля двинулась в Беарн, разоряя принадлежавшие Гастону земли. 27 ноября в городе Мон-де-Марсан была захвачена дочь Гастона — та самая Констанс, которую прочили замуж за Генри Алеманского. Спустя совсем немного времени вынужден был капитулировать и сам виконт де Беарн.
Поражение на военном поприще никоим образом не усмирило Гастона, как прежде не усмирило поражение в суде. Он решил испытать все средства, которые были в его распоряжении, и обратился к Филиппу III, королю Франции, с жалобами на Эдуарда и его слуг. Виконт заявил, что его владениям в Беарне нанесен огромный ущерб. Выступая перед Парижским парламентом, Гастон обвинил Эдуарда в неправедном судействе и забылся настолько, что потребовал назначения судебного поединка. Если бы дело дошло до Божьего суда, то Гастон вряд ли остался цел — превосходный боец, король Англии вполне способен был постоять за себя. Но даже если бы Эдуард счел для себя недостойным скрестить оружие со своим подданным, в качестве королевских чемпионов пожелали выступить многие бойцы. Вызывающее поведение виконта де Беарна настроило против него даже соотечественников — защитить честь Эдуарда на ристалище вызывался, например, гасконский сеньор Жиль де Ноайян.
Но момент для своих интриг Гастон де Беарн выбрал не самый подходящий. Между королями Франции и Англии в ту пору сохранялся хрупкий мир, нарушать который не хотел ни тот ни другой. Маргарита, королева Франции и тетка Эдуарда, была также на стороне племянника. Папа Григорий X тоже поддерживал Эдуарда. В Париже интересы английского короля представляли опытные дипломаты Отто де Грандисон и Роберт Бёрнелл. В конце концов дело решилось миром, а Гастону де Беарну основательно прищемили хвост — так что он не доставлял больше неприятностей Англии.
В Аквитании Эдуарда удерживал не только конфликт с виконтом де Беарном. Король пытался навести хотя бы минимальный порядок в отправлении феодальных повинностей местных вассалов. Он потребовал от 90 гасконских сеньоров доложить о той службе, которой они ему обязаны. К негодованию Эдуарда, мало кто из присутствовавших смог это сделать. И причиной тому было вовсе не желание продемонстрировать свою независимость, а их самая что ни на есть обыкновенная неосведомленность в этом предмете.
