— Статья Эвери оставила у ученых больше вопросов, чем ответов. Как ДНК хранит огромное количество генетической информации, и далее — как она передает и создает еще больше генетической информации? В традиционном научном сообществе возникло замешательство и некоторое сопротивление, но тех, кто придерживается более широких взглядов, охватило воодушевление. Какая возможность сделать настоящее открытие! Мы ворвались в сей балаган, чтобы разобраться в этом веществе и его способности транслировать жизнь, и полны решимости выяснить архитектуру молекулы ДНК надеясь, что в ней найдем неуловимые гены. Поняв структуру ДНК, мы разгадаем, как она выполняет эту внушительную задачу — ведь мы предполагаем, что она ее выполняет, — и окончательно укажем расположение генетического материала. Когда мы определим, где он находится и какова его структура, мы поймем, как это все работает. Ваше дело — раскрыть эту структуру.
На что я подписалась?
— Итак, ваша задача, мисс Франклин, — не только составить карту молекулярной структуры ДНК и указать местоположение генов с помощью ваших блестящих навыков рентгеноструктурного анализа, но и опередить всех, кто еще вступит в это состязание. Вместе мы раскроем тайну самой жизни, — улыбка не помещается на его лице. — Добро пожаловать в гонку!
— Квартира просто отпад! — восклицает Урсула, всегда козыряющая самыми модными новыми словечками.
Она обходит четыре комнаты с высокими потолками — просторную спальню, полную воздуха кухню, гостиную и столовую. Все это кажется мне дворцом после стольких лет, проведенных в комнате вдовьей квартиры. Новый дом украшают изящные вещицы, привезенные из Парижа: картина, на которой ветер треплет деревья на вершине холма, рамки с фотографиями из альпинистских походов, металлическая ваза из магазина безделушек, наполненная высушенными травами, и я убеждаю себя, что эта простота — намеренная, даже изысканная. Я знаю: если что-то не так, Урсула не постесняется заявить мне об этом.
Но вместо того, чтобы оценить обстановку и мебель — удобные диван и кресло, обеденный стол и стулья в викторианском стиле, — она спрашивает:
— Как тебе вообще удалось найти такую квартиру? В наше время хорошие квартиры добыть труднее, чем сахар.
Я краснею. И как только Урсуле всегда удается нащупать мое самое больное место, хотя она и не ищет его специально? Она не хочет ранить меня. Но мне неловко признаться, как я сняла эту квартиру.
— Ну сначала я понадеялась на вариант, о котором случайно услышала во время нашего осеннего путешествия с Лузатти по Верхней Савойе. Но когда он сорвался, мне пришлось обратиться…
— Дай угадаю! — восклицает Урсула. — К семье?
— Точно, — отвечаю я.
— Волшебство тети Мейми помогло? — спрашивает она. Будучи членом Совета Лондонского графства, наша тетя имела определенное влияние, и все Франклины обращались к ней при затруднениях.
— Стыдно признаться, но да, — отвечаю я.
Бессмысленно это отрицать. Как еще я нашла бы такую просторную квартиру с прекрасным видом на Тисл-Гроув на популярной улице Дрейтон-Гарденс в Челси, рядом с Фулхэм-роуд? Хотя меня смущает, как я заполучила эту квартиру, я в восторге и от нее, и от района.
— Тут нечего стыдиться, мисс Розалинд. Сейчас каждый пойдет на все что угодно ради квартиры, и ты сглупила бы, поступив иначе.
— Спасибо, что утешаешь меня, мисс Урсула, — отвечаю я, поправляя свою изумрудно-зеленую юбку в духе нью-лук, которую из моих английских знакомых оценила лишь Урсула, а она пожимает мне руку. Близость драгоценной кузины и подруги — одна из наград за возвращение в Англию: она поможет залечить рану, нанесенную Жаком. Редкие встречи не идут ни в какое сравнение с наслаждением навещать друг друга регулярно, и я надеюсь, что теперь мы будем видеться часто. Еще я рассчитываю, что старые школьные друзья и дружба с поселившейся в Оксфорде Энн Сэйр помогут заполнить пустоту из-за отсутствия моих удивительных друзей по labo. — Но я и правда ненавижу просить об одолжениях.
И в этот момент дверь содрогается от характерного стука моего отца.
— Уже? — спрашивает Урсула. — Я надеялась подольше побыть наедине.
— Я приглашала их к восьми, — я оглядываюсь на медные часы на каминной полке в гостиной, которые показывают семь тридцать. — Но ты же знаешь моих родителей…
— Вечно они торопятся, — Урсула заканчивает за меня фразу, широко улыбается и открывает дверь. — Тетя Мюриэл! Дядя Эллис! Как мы рады! Ждали вас с нетерпением.
— Чем это так пахнет, Розалинд? — губы отца кривятся в отвращении.
Я смотрю на его вилку с кусочком лапина а-ля кокот, или тушеного кролика.
— Думаю, это из-за чеснока.
— Чеснок, — он чуть ли не плюется этим словом. — Почему ты не предупредила, что будешь готовить сегодня с чесноком?
— Ну я упоминала, что приготовлю французское блюдо, ты же часто возил меня в детстве на каникулы во Францию, думала, ты знаешь, что французы обожают чеснок.
Мама цокает языком. Она всегда на папиной стороне:
— Розалинд, ты же знаешь, что твой отец не выносит чеснок.
— Да, я твой отец! И я не люблю…
