— Даже если покажут. Существует множество способов подтвердить, что это спираль, даже если цифры указывают на обратное, — он улыбается, видимо, полагая свою улыбку приятной, но мне он напоминает Чеширского кота. — Идея, что форма «A» не является спиралью — это чистый вздор.
Я чувствую, как кузина берет меня за руку, она хочет избавить меня от этой ужасной беседы.
— Пойдем, Розалинд, — она подчеркивает правильное произношение моего имени. — У нас назначена встреча с экспонатами Британского музея. Хорошего дня, сэр, — говорит она и вытаскивает меня на улицу. Не выпуская моей руки из своей, она тянет нас к знаменитому храму искусства и культуры. — Ты должна как можно скорее перейти из Королевского колледжа в Биркбек, мисс Розалинд. Мы не можем допустить такого пренебрежительного отношения к тебе.
— Это новые снимки? — рассеянно спрашивает Рэй, когда я вхожу в лабораторию с пакетом в руке, опаздывая из-за ежегодного осмотра у университетского врача — обычная процедура, обязательная для всех ученых, работающих с радиацией. Рэй склоняется над образцом, который последние два дня подвергался бомбардировке рентгеновскими лучами, и замирает. Так не похоже на него. Обычно он бросает любые дела и бежит навстречу, увидев, что готова новая порция рентгеновских кристаллографических фотографий.
— Да. Хотите, посмотрим вместе?
— Да, — отвечает он, не отрывая взгляда от кристаллографического оборудования. — Но сначала вы должны подойти и увидеть это.
— Что там? — спрашиваю я, подходя к нему.
— Сомневаюсь, что могу это описать. Лучше посмотрите сами.
Я стою рядом с ним и смотрю в микроскоп на образец ДНК, свисающий с проволочного держателя. На моих глазах одно из волокон ДНК меняет форму А на форму В так внезапно, что волокно соскакивает с держателя. Я отшатываюсь назад.
— Как?!
— Я видел! Оно ведь изменилось? — перебивает меня Рэй.
— Да, и потом соскочило с держателя, пока я на него смотрела!
— Не может быть, — недоверчиво говорит Рэй и снова встает к микроскопу. — Что заставило его трансформироваться с такой силой, что оно даже начало энергично двигаться?
Я пожимаю плечами и прошу:
— Рэй, мог бы ты запротоколировать это событие по свежим следам?
— С удовольствием, — радостно отзывается он. — Ну и зрелище!
— Я первой просмотрю снимки и сообщу, если найду что-то особенное.
Он даже не отвечает — с головой ушел в танец ДНК.
Я раскладываю новые изображения на световом ящике. Мы уже располагаем столь невероятно четкими и элегантными фотографиями формы «B», что я не надеюсь на большее, хотя и говорю коллегам обратное, чтобы выиграть нам больше времени для расчетов. Когда я подношу несколько снимков к свету, ни один из них не выделяется: все превосходны, все четкие. И тут я вижу последний снимок.
У меня перехватывает дыхание. Вот оно.
Передо мной самое потрясающее изображение. Яркая и примечательная форма буквы X, образованная четкими черными точками — и ничего между лучами X. Я думала, что у меня уже есть окончательные фотографии ДНК формы «B», но я ошибалась. Разница между изображениями, которые я делала ранее, и этим, как между картиной ученика Микеланджело и работой самого мастера.
Глазам своим не верю.
— Рэй, можешь подойти? — медленно спрашиваю я, словно если показать находку кому-то, она может исчезнуть, но мне нужно узнать мнение помощника.
«Какая глупость, — думаю я. — Эти опасения сродни суеверию, они из того же источника, что и религия». Я исследовательница, и верю в объективные законы этого мира — проверяемые, измеримые, доказуемые. Доказательства передо мной.
— Это может подождать? — спрашивает он, не поднимая головы. — Не хочу показаться невежливым, но это такое увлекательное научное событие, что хочется зафиксировать каждую деталь.
— Пожалуй, не может.
Он с неохотой откладывает перьевую ручку и направляется ко мне. Когда он подходит к световому ящику, я не говорю ни слова. Просто откидываюсь назад и предоставляю ему обзор.
— Боже мой.
— Она действительно настолько идеальна, как мне кажется?
— Это безупречно, Розалинд, — говорит он, и интонация его меняется от благоговейной к восторженной. — Посмотри, как лучи X радиально исходят из центра, насколько симметрично.
— Вижу, — говорю я и недоверчиво качаю головой.
— И между лучами нет ни одной точки. Пространство между ними пусто.
— Предыдущие пятьдесят фотографий были отличными. Но эта особенная. Она завораживает.
Он поворачивается ко мне, глаза сверкают, лицо сияет:
— Действительно завораживает! — смеется он. — Кажется, я еще никогда не говорил такого про рентгеновские кристаллографические снимки. Или вообще про какие-то научные результаты.
— И я никогда, — я смеюсь вместе с ним, и, уже серьезнее, добавляю: — Если когда-то у нас и были сомнения относительно спиральной структуры ДНК формы B, то…
— Эта фотография разрушила все сомнения. Можно прекращать исследования?
— С какой стати? Нам все равно нужно подкрепить нашу теорию о спиральной форме B и прийти к какому-то решению относительно структуры формы A.
