— Да, угощайтесь, — ответил он, и я начала срезать кожуру острым лабораторным ножом. Она вилась к полу спиралью, а я объяснила, что наши измерения и числа должны подтвердить трехмерную форму вроде этой. Или не подтвердить, что становится все более вероятным для формы «A».
— Что касается формы «B», ее структура, вероятно, будет похожа на эту апельсиновую кожуру. Но мы еще не знаем, каким будет дизайн формы «A», хотя вполне возможно, что таким же.
Мы смеемся, вспоминая тот день с апельсиновыми корками.
— Второй раз я вас такому не подвергну. Нет, эта шутка скорее в духе поминок по нашему угасающему другу, спиральной форме ДНК типа «А».
Уже несколько недель, с начала мая, когда удалось получить тот идеальный снимок формы «B» — фото ٥١, мы пытаемся точно определить, как выглядит форма «А», надеясь, что она тоже будет спиральной или, если нет, то хотя бы скажет нам больше о форме «B». Мы знаем, с чем имеем дело в форме «B» — это несомненно спираль. Но как бы мы ни старались, как бы глубоко ни погружались в расчеты Паттерсона, мы не можем подтвердить изображениями спираль для формы «A». Сложное множество кристаллов в форме A просто не формирует узоров, соответствующих этой форме. Но выяснить ее абсолютно необходимо для понимания функции ДНК.
Я хочу покончить с домыслами. И с травлей, которую Уилкинс устраивает мне и терпеливому Рэю из-за того, что мы отказываемся согласиться с ним и голословно провозгласить «А» спиралью.
— Поминки? — переспрашивает Рэй, скорее растерянно, чем воодушевленно.
— Да, — говорю я. — Думаю, мы можем согласиться, что наши расчеты по форме «A» не дают однозначного подтверждения для спирали, верно?
— Верно. По крайней мере на этом этапе. И у меня ощущение, что мы навеки на нем застряли.
— Другое дело форма «В», которая представляет собой идеальную спираль, так?
— Абсолютно.
— Готов ли ты похоронить форму «А», по крайней мере в глазах ученых из Королевского колледжа? Или хотя бы на время отделаться от сторонников спиральной структуры для формы «A», чтобы мы могли сделать выводы без их навязчивых подсказок?
Он швыряет кипу бумаг на стол и восклицает:
— Еще как!
Бедняга, думаю я. Невзирая на то, что у него дома жена и маленькие дети, он неутомимо трудится над этой, кажется, неразрешимой задачей и всегда в хорошем настроении. Как мне повезло, что он мой ассистент, во многих смыслах.
Я пододвигаю к нему через лабораторный стол, заваленный бумагами с формулами, черновиками и рядами расчетов, записку, которую написала на карточке размером три на шесть дюймов. По краю идет черная траурная рамка — я нарисовала ее перьевой ручкой. На открытке я написала заупокойную речь: мы прощаемся с идеей о том, что форма «А» имеет какую-то еще структуру, кроме кристаллической.
В записке я объявляю о смерти «почившей в бозе спирали», сожалею о ее кончине «после продолжительной болезни». После этого я приглашаю всех на поминки, чтобы оплакать ее уход.
— Это гениально, Розалинд. Хотя, конечно, мы не можем утверждать наверняка, — присвистнув, говорит Рэй, дочитав записку, — но это едко.
— В этом и суть. Покончить с бесплодными догадками и беспрерывным оскорбительным давлением. Пусть оставят нас в покое, чтобы мы продолжили анализ без вмешательств, смогли тщательно и основательно изучить обе формы, прежде чем бросаться строить модели или делать необоснованные выводы. Таков и только таков истинно научный подход. Меня так учили — работать неутомимо и действовать осторожно.
Рэй очень медленно кивает. Обычно жизнерадостный, сейчас он выглядит непривычно хмуро и угрюмо.
— Вы понимаете, что Уилкинс взбесится?
Не слишком ли далеко я зашла? Из-за меня положение Рэя станет еще более затруднительным. Бедняга и так балансирует на грани, колеблясь между мной и Уилкинсом. И он еще не знает о моем предстоящем увольнении, которое поставит его в полную зависимость от Уилкинса.
Я отбираю у него карточку.
— Забудьте. Я увлеклась и повела себя так же глупо и несознательно, как несносный Сидс.
Рэй тянет карточку обратно.
— Нет, в этом что-то есть. Поминки — всего лишь академическая шутка, гораздо менее оскорбительная, чем то, что обычно устраивает Сидс. — Его лицо снова оживляется. — Вы немало вытерпели из-за его шуток, сплетен и Уилкинса. Ваша работа…
—
— Наша работа, — соглашается он, хотя знает, что большую часть признания получу я, потому что у него еще нет докторской степени, — достаточно долго подвергалась клевете со стороны Уилкинса как внутри лаборатории, так и за ее пределами. У нас есть результаты, — он указывает на горы расчетов на лабораторных столах и моем письменном столе, — ему давно пора перестать критиковать вас и вести себя так, словно этот проект принадлежит ему.
