— После сегодняшних волнений будет трудно продолжать все эти трудоемкие расчеты, — вздыхает Рэй.
— Знаю, но зато, отправляя наши статьи на публикацию и делая заявление для всего мира, мы будем абсолютно уверены в своих словах, — я кладу руку ему на плечо.
Глаза его загораются при упоминании о статьях — они очень важны для его докторской диссертации.
— Что ж, хорошо, — он встает и возвращается к описанию сегодняшних наблюдений, проходя мимо специального металлического шкафа, где мы храним все эти потрясающие рентгеновские снимки.
Я возвращаюсь к изображению, упиваюсь потрясающим узором и яркими деталями. Затем я помечаю его «Фото 51».
Мы собрались там, где во дворе Королевского колледжа когда-то зияла воронка от бомбы. Теперь эта пропасть, появившаяся во время блицкрига, заполнена стерильными ультрасовременными лабораториями, в том числе здесь расположилась Лаборатория биофизических исследований — все это символизирует победу Англии над нацизмом. «Прогресс» — девиз дня и самое заветное желание Рэндалла в отношении моей работы.
Рэй и я оглядываем новое двухэтажное подземное пространство, крышей которому служит площадь. Я беспокоилась, что внутри будет темновато, но множество световых колодцев обеспечивают удивительное качество освещения. Мы жаждем обустроиться в нашей новой лаборатории и хотим поскорее улизнуть с церемонии, поэтому занимаем места в задних рядах переполненного лекционного зала.
Пока мы ждем выхода первого оратора, я беру брошюру, что разложены на всех стульях. С удивлением я вижу там описание собственной работы — те самые подробности, которые я предоставила Рэндаллу для закрытого заседания Совета по медицинским исследованиям, распределяющего финансирование.
Я закипаю от злости, читая о
Как мог Рэндалл нарушить данное мне слово и поделиться этой информацией с широкой публикой, включая журналистов, которые пришли, чтобы рассказать о новом здании и церемонии открытия? И как он посмел включить в число участников проекта Уилкинса? Он не работает над ним уже больше года, все, что он сделал — несколько первых нечетких снимков. Чаша моего терпения переполнена.
Завтра же я назначу Рэндаллу встречу, чтобы сообщить о Биркбеке. Может, сейчас и не лучшее время для этого, но ждать больше нельзя.
К закату я почему-то совсем забыла о Рэндалле и брошюре. Меня занимают лишь логарифмические линейки, разложенные веером на новеньком столе в моем кабинете в только что открывшейся лаборатории, лишь о них я могу думать. Чувствую: я вплотную подобралась к тайне обеих форм, осталось еще немного.
Когда раздается стук в дверь, мне поначалу кажется, что стучат где-то далеко, не тут, не ко мне. Мне требуется мгновение, чтобы переключиться с исследования на реальный мир и сказать:
— Да?
— Розалинд?
Это Рэндалл. Я вспоминаю, что он предал меня и я очень зла. Пока я собираюсь с мыслями, он врывается в мой полупустой кабинет — здесь только я, лабораторный стол и горы коробок.
— Так вот где ваш офис, в глуши?
Я подозреваю, что сам Рэндалл и отвел мне офис у черта на куличках, поэтому ничего не отвечаю. Возможно, он подумал, что, если я исчезну с глаз Уилкинса, тот обо мне забудет. Вот и конец конфликтам и неприятностям! Что ж, скоро я исчезну из поля зрения обоих.
Я напоминаю себе, что все это уже не важно для меня. Я уже нашла путь к свободе. Осталось только убедить Рэндалла отпустить меня.
— Просто заглянул узнать, как вы тут окопались.
— Очень хорошо, — отвечаю я, решив не начинать спор о расположении моей лаборатории. Какое это теперь имеет за значение? Я все равно здесь долго не задержусь. Я обвожу офис жестом:
— Как видите, просторно. Лабораторное оборудование прямо за той дверью.
— Похоже, в таком месте вы сможете творить чудеса, — он осматривает комнату, удовлетворенно кивает. — Долго же мы ждали эти лаборатории. Но дождались ведь?
— Именно так, сэр.
— Что ж, рад, что вы устроились. Может, пора домой?
Я устала. Можно просто ответить «да» и отложить неизбежное до утра, когда я назначу официальную встречу через помощника Рэндалла. Или можно воспользоваться этим моментом и сделать первый шаг из Королевского колледжа.
— На самом деле я хотела кое о чем поговорить с вами.
Рэндалл напрягается и поправляет галстук-бабочку — он всегда так делает, когда нервничает. Он ждет, что я сейчас выскажу ему все, что думаю про брошюру? Наверное, я взорвалась бы из-за нее, если бы не планировала уволиться. Я готова спустить ему это предательство, тем более что благодаря ему мне легче начать этот разговор.
— О чем, Розалинд? — спрашивает он, довольно официально и без обычной улыбки.
