Я подаюсь вперед, вслушиваясь в каждое слово и пытаясь понять, к чему ведет Рэй. Почему ему так тяжело рассказывать об этом? Потому что он вел себя не радушно, как всегда, а подначивал Уотсона? Только ради информации из первых рук я поддерживаю его походы в бар с Уилкинсом.
— Уотсон упомянул отчет Совета по медицинским исследованиям, который мы подготовили. Он знаком со всеми данными, что в нем были, и планирует построить свою модель основываясь на них — на наших данных.
У меня кружится голова.
— Но как он получил отчет? Он же предназначался только для членов комитета!
И мы одновременно вскрикиваем:
— Перуц!
Очевидно, руководитель биофизического отдела, в котором работают Уотсон и Крик, передал этот отчет своим ведущим ученым, как только Брэгг снял запрет на работу с ДНК. Несмотря на то, что это запрещено. Уотсон и Крик не являются членами биофизического комитета Совета по медицинским исследованиям.
Перед моим глазами встает образ Перуца, и я еще раз обдумываю ситуацию.
— Перуц выглядит порядочным человеком. Не верится, что он мог перейти границы и передать отчет Крику и Уотсону. Мог ли Уилкинс заполучить отчет и передать его им?
— Я тоже об этом подумал, но, во-первых, я не уверен, что Уилкинс располагает окончательным отчетом. А во-вторых, он был там, когда Уотсон проболтался, и на его лице не промелькнуло ни тени вины, они даже не переглянулись как-нибудь странно с Уотсоном.
Я доверяю оценке Рэя, он отлично разбирается в людях. Я вскакиваю и начинаю мерить комнату шагами:
— Как бы Уотсон ни добыл наш отчет, это дает ему и Крику незаслуженное преимущество. Но что мы можем сделать? Попросить Крика и Уотсона отказаться и не использовать его? Они начнут отрицать, что он у них вообще есть. Может, стоит пожаловаться Рэндаллу?
— Рэндалл не любит нытья.
— Действительно. Но считается ли жалоба на незаконное получение научной информации нытьем?
— Полагаю, вы правы.
— Я надеюсь, у Крика и Уотсона все-таки нет отчета Совета по медицинским исследованиям, но, даже если они его все-таки получили, там приводятся самые общие данные. Сомневаюсь, что им хватит деталей, — я это говорю, чтобы успокоить себя или утешить Рэя? И тут же я продолжаю: — Но в нем есть предварительная информация о внешней спирали, в которую, предположительно, вписываются основания фосфорной кислоты. Эти сведения им пригодятся, если они действительно решат создать еще одну модель.
— О нет, — бормочет Рэй себе под нос и опускает взгляд к полу. — К сожалению, это еще не все, Розалинд. Это была только первая часть ужасной истории.
— Нет, — я снова сажусь. — Что может быть хуже, чем новость, которой он уже поделился?
— Вы помните, что Рэндалл отклонил вашу просьбу руководить моей диссертацией после вашего ухода?
— Конечно, — отвечаю я. Хотя я знала, что не принято, чтобы диссертацией аспиранта руководил ученый, покинувший университет, присуждающий степень, я думала, что Рэндалл может сделать исключение для Рэя и меня, поскольку мы почти завершили наше исследование. Тем не менее отказ Рэндалла меня не удивил.
— А значит, мне надо найти другого руководителя, и единственным возможным кандидатом оказался Уилкинс, — поморщившись говорит Рэй, демонстрируя, что это неизбежное зло. — На прошлой неделе я встречался с ним, и он пожелал ознакомиться с моими успехами, чтобы оценить, готов ли он взять на себя руководство мною.
— Это вполне нормально.
— Да, — кивает он, но мое утешение не подняло ему настроение. — Мы просмотрели мои записные книжки и наши изображения. Он долго изучал «Фото 51», и я пожалел, что показал его ему.
— Вы вынуждены были предоставить ему доступ, Рэй. Иначе он не согласился бы взять вас под свое крыло.
— Верно, — он умолкает, глубоко вздыхает и продолжает: — Но я боюсь, что знакомство Уилкинса с нашими изображениями могло сыграть против нас вчера вечером.
— Что вы имеете в виду?
— После того как Уотсон заявил, что у него есть доступ к отчету Совета по медицинским исследованиям, он и Уилкинс взяли еще по пинте и начали шептаться. Они отошли в сторонку, так что я не мог разобрать, о чем они говорят. Но через несколько минут они попрощались, и я услышал, как Уилкинс бросил одному из парней, что ему нужно зайти в лабораторию, потому что он что-то забыл. Затем Уотсон и Уилкинс ушли вместе.
Рэй замолкает, и я догадываюсь, что это та катастрофическая новость, к которой он меня подводил. Но она не производит на меня того ошеломляющего впечатления, что он ожидал.
— И что? — спрашиваю я.
— Это и есть вторая часть истории. У меня нет доказательств, но я подозреваю, что Уилкинс показал Уотсону часть нашего исследования. Наши записные книжки или снимки, я не знаю.
Теперь я понимаю, и от тревоги меня начинает мутить. Действительно ли Уотсон получил и отчет для Совета по медицинским исследованиям, и плоды наших трудов? Но тут я вспоминаю кое-что обнадеживающее.
— Не волнуйся, Рэй. Я заперла двери лаборатории и моего кабинета вчера вечером, — говорю я и рассказываю ему об инциденте с Уотсоном. — Тебе не о чем беспокоиться, Уилкинс не мог показать Уотсону наши исследования.
