— Должны быть другие варианты, — говорит Аарон, хмуря кустистые брови. Ему есть что терять, даже больше, чем мне. Он, его жена и их маленький сын живут на его зарплату, меньшую, чем моя, на пятом этаже покосившегося викторианского дома в не самом фешенебельном районе. Хотя, я уверена, он с легкостью найдет другую должность, но от него зависит семья и перерыв в зарплате станет серьезной проблемой. — Мы все на пороге серьезного открытия. Перебой в финансировании нарушит ход исследования и не позволит нам сохранить коллектив.
«Именно это меня и беспокоит», — думаю я и бросаю на Аарона извиняющийся взгляд.
Дон внезапно выпрямляется в кресле, и тревога на его лице сменяется возбуждением:
— А как насчет Америки? Держу пари, вы могли бы получить деньги от Национального института здравоохранения США. Они финансируют важные проекты за пределами страны. А что может быть важнее вашей работы, отвечающей на фундаментальные вопросы о механизме жизненных процессов? Разве смогут они отказать прекрасной британской исследовательнице, которая собирается раскрыть секреты РНК вместе со скрытыми механизмами вирусов?
— Как приятно, дорогая, что ты смогла прийти послушать симфонию, хотя выглядишь немного опухшей. Это, наверное, из-за путешествия? Как бы мне хотелось, чтобы ты поменьше работала и разъезжала, — говорит мама, когда я устраиваюсь на алом бархатном стуле рядом с ней, расправляя юбку своего малинового вечернего платья и думая о том, как мне повезло, что два оттенка красного не конфликтуют. Лучше бы она не упоминала об отеках, это болезненная тема. Я боролась с ними, особенно в области живота, месяцами еще задолго до поездки в Америку, и никакие ограничения в еде не помогают их уменьшить. Хорошо мама не заметила, что я по-новому уложила волосы, чтобы скрыть небольшое облысение на макушке.
Она гладит мою руку, словно я крошка-пудель.
— В любом случае мы очень рады, что ты смогла прийти. Это так важно для Дженифер.
Моя сестра руководит сбором средств в оркестре Голдсбро, основанном в 1948 году Лоуренсом Леонардом и Арнольдом Голдсбро, известными дирижером и клавесинистом. Даже если бы мне хотелось участвовать в благотворительности родителей, это последнее, чем занялась бы я. Оркестр специализируется на «ранней музыке», особенно периода барокко, и, честно говоря, все это очень далеко от меня: я наслаждаюсь живой симфонией не больше, чем радиопередачей. Сегодняшним выступлением в Уигмор-холле оркестр открывает сезон, дальше всех ждет праздничный благотворительный ужин. Идеальная, достойная филантропическая роль для младшей дочери Эллиса Франклина, родители ею чрезвычайно гордятся. «Хоть бы она нашла подходящего жениха», — я слышу эти слова так часто, что догадываюсь: сетования по поводу Дженифер — последние, родители уже отказались от идеи выдать замуж меня. И конечно, им не близки взгляды Адриенн.
— Когда ты прилетела? Мы сомневались, что ты успеешь на представление, учитывая задержки рейсов, — говорит папа, он сидит по другую руку от мамы. Прекрасный эдвардианский зал Уигмор служит ему отличной рамой, лицо с тяжелыми веками и фигура в черном костюме выделяются на фоне светлых мраморных и алебастровых стен. В проходе я замечаю Колина и Шарлотту с Роландом, и машу им.
— Примерно в три часа ночи.
— Ты, наверное, устала Розалинд? Выглядишь изможденной, — беспокоится мама.
Я чувствую себя совершенно истощенной, но не могу сказать об этом маме.
— Все нормально, просто я пришла сюда прямо с работы.
Я специально спланировала свое возвращение из Америки так, чтобы провести там как можно больше времени, но при этом успеть сегодня на работу и посетить это мероприятие. Эта вторая поездка в Америку, спонсированная фондом Рокфеллера, оказалась еще лучше первой. Когда я выступала с лекциями и осматривала лаборатории Новой Англии, когда встречалась с семьей Сэйров, путешествовала по Среднему Западу и Калифорнии, меня не покидало ощущение просветления и возвращения домой, особенно благодаря научным связям, которые я установила. Но была еще одна, неотложная цель — поездка дала мне шанс запросить финансирование от Национального института здравоохранения США. Меня согревает мысль, что, возможно, удастся сохранить нашу группу, я собираюсь немедленно начать процесс подачи заявки.
— Ты хочешь сказать, что пошла в Биркбек после трех перелетов, один из которых трансатлантический, да еще и прилетев среди ночи? А потом после полного рабочего дня пришла сюда? — папины брови ползут на лоб.
Я рассматриваю роскошную картину в куполе над сценой — центральная фигура изображает душу музыки, ее взгляд направлен вверх на огненные лучи, пронизывающие ярко-голубое небо и символизирующие гармонию.
— Я всегда выполняю свои обязательства, папа. Неважно, как я себя чувствую и что происходит в мире вокруг. Разве вы меня не этому учили? — шепчу я так, чтобы не потревожить других зрителей.
