Я надеваю бирюзовое платье, к нему черные чулки, прихватываю в подарок кустик алоэ. Мы проносимся в моем автомобиле мимо тусклых огней нашего городка к сельской дороге. Одной рукой Пол рулит, другую положил мне на колено. Полная луна освещает сверкающий снег, тянущийся на мили во все стороны, наклонные крыши сараев, узкие элеваторы, с которых свисают сосульки толщиной в мою руку, стадо прямоугольных неподвижных коров сгрудилось у входа на сеновал. Я бережно прижимаю растение к своему телу, и, когда машина резко поворачивает влево, немного песка просыпается мне на платье. Я щепотками собираю землю и сбрасываю ее обратно в горшок, стряхивая заодно крошки грязи с мясистых листьев. Вновь подняв голову, я вижу, что мы приближаемся к большому, хорошо освещенному зданию.
– Так это и есть новый дом? – спрашиваю я, утыкаясь лицом в стекло.
– Да, – говорит Пол. – Они только что его купили, то есть, не знаю, примерно месяц назад. Я еще не бывал, но, говорят, тут очень мило.
Мы останавливаемся возле ряда припаркованных машин у перестроенного фермерского дома – ему лет сто.
– Уютно смотрится, – замечает Пол, выходит и потирает голые, без перчаток, руки. Занавески на окнах прозрачные, изнутри пробивается густой медовый свет. Дом словно горит.
Хозяйки открывают дверь; они красивы, зубы у них сверкают. Я уже видела такое раньше. Я никогда не видела их раньше.
– Джейн, – говорит темноволосая.
– Джил, – говорит рыжая. – И это не шутка.
Они смеются. Пол смеется. Очень приятно познакомиться с вами, говорит мне Джейн. Я протягиваю ей кустик алоэ. Она снова улыбается и берет его, ямочки на щеках у нее такие глубокие, что хочется ткнуть в них пальцем. Пол вроде бы доволен. Наклоняется и чешет за ухом большого белого кота с плоской, словно бы расплющенной мордой, который трется о его ноги.
– Гардеробную мы устроили в спальне, – говорит Джил.
Пол протягивает руку за моим пальто. Я сбрасываю пальто и отдаю ему. Он уходит куда-то вверх по лестнице.
Мужчина с коротким ежиком волос, бледнокожий, держит на плече старинную камеру. Гигантская, цвета дегтя. Нацеливает на меня глазок.
– Назовите свое имя, – велит он.
Я пытаюсь отодвинуться, выйти из кадра, но невозможно так вжаться в стену.
– Зачем это здесь? – спрашиваю я, пытаясь скрыть панику.
– Ваше имя, – повторяет он, наклоняя камеру еще ближе.
– Господи, Гейб, оставь ее в покое! – Джил отпихивает его в сторону.
Она берет меня за руку, тянет куда-то.
– Извините, пожалуйста. На любой вечеринке найдется обожающий ретро придурок, этот – наш.
Джейн возникает по другую сторону от меня и смеется октавой ниже.
– Пол! – зовет она. – Куда ты пошел?
Он возвращается.
– Вперед, – бодро отвечает он.
Они спрашивают, хотим ли мы экскурсию. Мы переходим из гостиной в широко распахнутую кухню, сверкающую сталью и медью. Хозяйки поочередно обхлопывают все сверкающие агрегаты. Посудомойка. Холодильник. Газовая плита. Отдельная духовка.
– Ту комнату еще только ремонтируют, – поясняет Джил. – Там снят пол. Войти-то можно, только сразу провалишься в погреб.
Она открывает дверь своими наманикюренными пальчиками, и верно: бесполье зияет передо мной.
– Это было бы ужасно, – говорит Джейн.
Камера следует за мной повсюду. Я на какое-то время остаюсь рядом с Полом, неуклюже расправляя платье. Он чем-то встревожен, так что я двигаюсь дальше, спутник, сорвавшийся с орбиты. Вдали от Пола я чувствую себя странно, лишаюсь цели. Этих людей я не знаю, и они со мной не знакомы.
Я останавливаюсь возле стола с закусками и съедаю одну креветку – мясистую, тонущую в коктейльном соусе, – жесткий хвост зажимаю в руке. Потом вторую, третью, горсть наполняется хвостами. Глотаю красное вино, так и не распробовав вкуса. Наполняю бокал и осушаю снова. Окунаю крекер во что-то темно-зеленое. Поднимаю глаза. Из угла комнаты одинокий глаз камеры нацелен на меня. Отворачиваюсь к столу.
Кот шествует мимо, игриво подцепляет лапой кусок питы, который я держу. Я тяну питу к себе, и кот резким взмахом срывает клок плоти с моего пальца. Бормочу ругательства и посасываю ранку. Во рту вкус хумуса и меди. Ох, прошу прощения, говорит Джил, выплывшая на сцену так, словно ожидала за кулисами условного момента – когда у меня пойдет кровь. Он иногда так обходится с гостями, его пора лечить от нервов или что-то вроде. Плохая киска! Джейн слегка притрагивается к руке Джил, просит ее пойти с ней помочь убрать разлитое – и они обе исчезают.
Дружелюбные люди, которых я вижу впервые, расспрашивают меня о работе, о моей жизни. Тянутся мимо меня за бокалами с вином, касаясь при этом моей руки. Я каждый раз чуть отступаю – не назад, но полшага вправо, а они следуют за мной, и так, разговаривая, мы описываем небольшой круг.
– Последняя книга, которую я читала, – медленно повторяю я, – это была…
