Ее тело и другие полностью

– Пожалуйста, перестань, – прошу я.

Он тянется ко мне, но я отталкиваю его руку.

– Мне только и нужно, чтобы ты был простым и добрым, – говорю я. – Можешь ты быть простым и добрым?

Он смотрит сквозь меня, словно я уже знаю ответ.

Наутро я вынимаю из камеры кассету, перематываю и вставляю в плеер. Быстро прокручиваю минуты неподвижности, их немного. Та я, которая в камере, дергается. Хватается за воздух, словно стаскивая гирлянды с потолка. Бьет руками и ногами в стену, в дубовое изголовье, в тумбочку у кровати и не замирает от боли, но повторяет снова и снова. Сшибает хрупкую лампу. Пол встает, пытается помочь, держит ее руки, держит мои руки, пытается прижать их к ее бокам, потом смотрит виновато – и отпускает. Она опускается на постель. Сражается с одеялами. Сползает с постели, наполовину закатывается под кровать, свисающие простыни отчасти скрывают ее. Пол пытается затащить ее обратно, она яростно замахивается, целясь ему в голову, я слышу, как она твердит: нет нет нет нет нет, даже когда он подтягивает ее на матрас, прижимая так близко, что может шептать ей на ухо, слишком тихо, камера не улавливает, а потом опускает ее, опускает на матрас, опускает в свои объятия, стискивая грозно и вместе с тем утешительно. Это длится всего миг, прежде чем она – прежде чем я – вновь подскакивает, и Пол прижимает меня к себе, а я молочу кулаками по его груди, а я снова сползаю на пол. И так всю ночь.

Досмотрев до конца, я перематываю кассету и возвращаю ее в камеру.

Я перестала заказывать DVD по почте. В интернет-порно – вот там не будет фокусов с голосами, там нет скрытых треков для комментария. Я бесплатно пробую четыре разных сайта.

Я всё еще слышу их. Мужчина с тонкими запястьями непрерывно спрашивает о ком-то по имени Сэм. Две женщины изумлены телами друг друга, бесконечной податливостью. Никто не сказал, никто не сказал, думает загорелая женщина. Эти слова разносятся эхом в ее мозгу, в моем мозгу. Я наклоняюсь так близко к экрану, что уже не различаю картинку. Лишь цветные пятна – движутся. Бежевые, коричневые, черное – волосы загорелой женщины – и всполох красного, источник которого, отодвинувшись, я так и не смогла установить.

Женщина мысленно поправляет мужчину, который то и дело поминает ее киску. Пизда, говорит она про себя, плотное слово повисает в воздухе, словно кусок незрелого плода. Люблю твою киску, твердит он. Пизду, повторяет она снова и снова, как в медитации.

Некоторые молчат. У иных нет слов, только краски.

Женщина с черной сбруей вокруг мясистых бедер молится, трахая тощего мужчину, который ее боготворит. Каждая фрикция отмечает стих. Под конец она целует его – благословляет.

Мужчина мечтает вернуться домой, пока две женщины хлопочут вокруг его члена.

Знают ли они, о чем они думают, гадаю я, открывая фильм за фильмом, они загружаются чередой, будто оттягивая резинку рогатки. Они слышат это? Они знают? Знала ли я?

Не могу припомнить.

–

В два часа ночи я смотрю, как мужчина доставляет посылку. Женщина с грудями, парящими вопреки законам гравитации, открывает дверь. Не тот дом, разумеется. Думаю, я видела это раньше, наверное. Он ставит пустую картонную коробку на стол. Она снимает рубашку. Я слушаю.

Ее разум – сплошная тьма. Заполнен, испуган. Страх несется сквозь него – раскаленный добела, ужасающий. Страх давит ей на грудь, сокрушая. Она думает об открывающейся двери. Она думает о входящем незнакомце. Я думаю об открывающейся двери. Я слышу, как он сжимает дверную ручку. Я не слышу, как он сжимает дверную ручку, но слышу, как она поворачивается. Я не слышу, как она поворачивается, но слышу его шаги. Я не могу слышать шаги, я не могу слышать их. Там только тень. Только тьма, заслонившая свет.

Он, доставщик, он, не-доставщик, думает о ее грудях. Беспокоится насчет своего тела. Хочет доставить ей удовольствие, честно.

Она улыбается. На зубах мазок помады. Мужчина ей нравится. Под этим «нравится» – вопящий, стремглав несущийся туннель. Никакого радиосигнала. Заполняет мою голову, давит на кости черепа. Грохочет, распирает. Я младенец, моя голова еще не отвердела, мои тектонические плиты, они не выдержат долго.

Я хватаю ноутбук и швыряю его через комнату в стену. Думала, разобьется, но нет – врезается в гипсокартон и с жутким грохотом падает на пол.

Я ору. Ору так громко, что звук расщепляется надвое.

Пол бегом мчится из подвала. Не может подойти ко мне.

Не трогай меня, завываю я. Не трогай, не трогай меня!

Он стоит у двери. Я заваливаюсь на пол. Слезы текут по лицу – сначала горячие, потом, на щеках, холодные. Пожалуйста, иди обратно, вниз, говорю я. Пола я не вижу, слышу, как он открывает дверь в подвал. Я вздрагиваю. Не встаю, пока сердце не замедляется.

Наконец я поднимаюсь, подхожу к стене, переворачиваю ноутбук как надо. Посреди экрана здоровенная трещина, разошлись тектонические плиты.

В спальне Пол садится напротив меня, вяло барабанит пальцами по джинсам.

– Помнишь ли, – говорит он, – как оно бывало раньше?