Неизвестно, сколько она проспала, но, когда все же смогла разлепить глаза, небо над ней по-прежнему было бархатисто-темным и казалось, до звезд можно дотянуться рукой. Ее бил озноб, и жутко хотелось пить. А рядом похрапывали друзья.
С трудом поднявшись на ноги и плохо ориентируясь в темноте, Маша не сразу смогла сообразить, где находится и куда ей надо. И только тогда, когда перед ней из темноты выступил гудящий трансформатор, сориентировалась и, перейдя пустырь и заросли акации, оказалась в родном дворе. С жадностью умирающего путника она припала к ручному умывальнику, пытаясь напиться. Зубы отбивали дробь, в голове шумело, и вообще всю ее шатало и трясло.
Кое-как утолив жажду, Машка прошла по двору, где уже ничего не напоминало о застолье. Столы и лавки убрали, посуду вымыли, мусор собрали. Мама никогда бы не легла спать, оставив все это на утро.
Подергав входную дверь, которая, конечно же, была заперта, Маша присела на лавку под акацией и обхватила себя руками, пытаясь унять озноб. Надо где-то устроиться на ночлег! Лазить через заборы и окна она не в состоянии, но не на лавке же спать. Постучать и разбудить весь дом? Нет, это плохая идея. Не хотелось, чтобы родственники видели, в каком она состоянии! Потом еще весь день придется слушать нравоучения…
Может, к Сафронову на сеновал забраться? А что? Неплохая идея! Мужчина наверняка к концу вечера набрался и сейчас спит. Ей бы хоть пару часиков подремать, а когда рассветет и откроют дверь, она уйдет в дом, так и оставшись незамеченной.
Машка вышла на огород, обогнула дровяник, стараясь не шуметь, и, покрепче ухватившись за перекладины лестницы, стала подниматься. Не успев пролезть и половины, она услышала негромкий смех Сафронова. Едва не ойкнув от неожиданности, девушка замерла на месте, стараясь не дышать, и силилась понять: мужчина засек ее и поэтому смеется или…
— Оля, я думаю, тебе все же пора домой! — донеслось до Машки, развеяв все сомнения.
— Сафронов, да брось! Неужели ты не хочешь меня? Только не говори, что Дашка могла произвести на тебя впечатление! Не верю… А я знаю, как сделать тебе приятно… — мурлыкала сестрица.
— Оля, ты что делаешь?
— Тебе разве не нравится?
Вмиг протрезвев, Машка потихоньку спустилась и снова пошла во двор. Услышанное не укладывалось в голове. Оля и Сафронов? Но она же беременная! А как же Даша, с которой еще вчера на лавочке обнимался мужчина? И где Олежка, горячо любимый супруг сестры? Да и Сафронов, он ведь весь вечер с нее глаз не сводил, и то, что светилось в них, было красноречивее любых слов… До чего же непостоянны мужчины!
Посидев немного на лавочке, Лигорская решила все же пробраться в дом через окно. Другого выхода не было. Пришлось опять перелезть через забор, с трудом открыть створку, не с первой попытки поддев ее ногтями. При этом еще стараться производить поменьше шума, чтобы не устроить переполох. А тут еще, как назло, нога то и дело соскальзывала с узкого выступа фундамента и Машка, стиснув зубы, едва сдерживалась, чтобы не ругнуться. Когда все же удалось перегнуться через подоконник, отодвинуть штору и заглянуть в комнату, картина, открывшаяся ей, заставила враз поменять планы. Склонившись над кроватью, Олег шарил по постели руками в надежде отыскать ее. Зачем — нетрудно догадаться. И по всей вероятности, его не смущали Даша и Вика, которые спали на соседнем диване. Впрочем, как и полный дом гостей. Вероятно, у него не было сомнений в том, что именно этого Маша и ждет.
Едва не плача от досады и злости, девушка опустила тюль и прикрыла створку. Перемахнув через забор, она выбралась на улицу и, минуя заросли акации, отправилась за огороды. А там до рассвета искала ребят, чтобы потом устроиться рядом и, наконец, уснуть.
Утром следующего дня мужики снова собрались на лавочке под акацией во дворе бабы Антоли, чтобы позавтракать и «поправить здоровье». Маша тем временем заливала воду в летний душ, который в эту жару стал настоящим спасением. Утром, вернувшись домой, она первым делом выпила пару таблеток от головы, вот только лучше не стало. И теперь девушке хотелось принять прохладный душ — в надежде, что это поможет прийти в себя и прояснит мысли в голове… А подумать было о чем.
Чтобы залить бочку, пришлось не раз забираться наверх по шаткой лестнице. Из ведра, которое качалось из стороны в сторону, вода то и дело проливалась. Это раздражало, но по-другому не получалось. Видя ее мучения, с лавочки поднялся папенька. Не говоря ни слова, взял ведро, налил воды и пошел к лестнице. Критически сжав губы, Машка какое-то время наблюдала за его действиями и, конечно, видела, как его заносит. Когда он попытался забраться на лестницу и промахнулся, выронив при этом ведро с водой, Машка подняла его и обернулась к родителю.
— Пап, слушай, давай я сама! Иди отдыхай! Тем более бочка уже полная… — сказала она.
— Машуль, да я могу… — запротестовал мужчина.
— Я не сомневаюсь. Но сейчас уже не надо!
