Лигорская понимала: его следует отправить куда подальше и захлопнуть дверь перед самым носом, но поступить так не решилась. Как бывало уже не раз, в его присутствии она теряла способность здраво рассуждать и действовать. Он смотрел на нее своими серыми, чуть прищуренными глазами, а она чувствовала, как ее будто обволакивало что-то невидимое, заставляя учащенно биться сердце и вызывая дрожь. Колени подгибались, ладошки становились влажными… Она вдыхала его запах, круживший голову, и хотела только одного — обернуться, прижаться к нему, уткнувшись лицом в грудь, почувствовать его объятия и остаться в них навсегда. Рядом с Сафроновым Маша забывала все обиды, думая лишь о том, коснется ли он ее, улыбнется ли, поцелует…
Не обернувшись, девушка вошла в дом, быстро проскочив сенцы, и оказалась в передней. Тут же зажгла свет и занавесила окно. Налила в чайник воду и поставила его на плиту.
Сафронов замешкался во дворе. Маша слышала, как, войдя в сенцы, он захлопнул за собой и запер на щеколду дверь, и на мгновение зажмурилась. Да уж, самоуверенности этому человеку явно не занимать!
Войдя в дом, мужчина заглянул в холодильник и извлек оттуда тарелку с бутербродами, которыми Маша ужинала сегодня. Критически взглянул на них и поставил на стол.
— Ты вообще что-нибудь нормальное ешь или святым духом живешь? — с улыбкой спросил он, присаживаясь к столу.
— Я мало ем. Но в холодильнике еще есть кое-какие запасы. Баба Маня сало приносила и яйца. Хочешь, пожарю? — предложила она.
— Спасибо, не надо! Мне хватит и бутербродов! — сказал он, то и дело поглядывая на нее.
Она выставила на стол чашки, насыпала заварку, достала сахарницу и устроилась за столом напротив. Задумавшись о чем-то и глядя как будто сквозь него, она прижимала к полной нижней губе чайную ложку. О чем сейчас были ее мысли, Сафронов едва ли мог знать, но по тому, как смягчились черты лица и затуманились зеленые глаза, нетрудно было догадаться. Он улыбнулся, чувствуя, как внутри вновь поднимается желание обладать этой девушкой. Она была колючей, дерзкой и вызывающе несносной, но Сафронов знал о ней то, о чем другие, возможно, даже не догадывались. Знал о нежности, спрятанной глубоко внутри. О чувственности и страсти, с которой она, как кошка, ласкалась и отдавалась ему. Да она и походила на кошку своими круглыми, широко расставленными глазами.
Чайник закипел, а она не пошевелилась. Мужчина поднялся и легко дернул ее за косу.
— Машка, проснись, чайник закипел! — сказал он.
— Я слышу! — вздрогнула она и посмотрела на него не совсем осмысленным взглядом человека, который только что находился где-то в заоблачных далях. Опустив ноги на пол, она собралась было встать.
— Я вижу. Сиди уже, я сам заварю чай!
Машка снова подтянула колени к груди и, обхватив их руками, уткнулась подбородком. А Сафронов тем временем налил в чашки кипятка.
— Ты где гуляла так поздно? — спросил он как бы между прочим.
— Как всегда, на школьном дворе!
— Правда? А мне показалось, там сегодня никого не было. Я шел мимо около часа назад и не заметил, чтобы горел костер! Там вообще весь день было тихо.
— Ну, около часа назад нас уже не было там… — расплывчато ответила Маша.
— А где вы были? — не отставал Вадим.
— Да так… Гуляли по деревне. И вообще, какая разница? — как можно беспечнее девушка пожала плечами. — Разве у нас не могут быть свои секреты?
— Сколько угодно! Но сегодня я был у бабы Мани и слышал, как она рассказывала кому-то по телефону, что Андрей вчера куда-то неожиданно пропал. И кажется, не он один! Куда это твои друзья подевались, а, Мария?
Маша отхлебнула чаю, не торопясь с ответом, и взглянула на него из-подо лба.
— А что вдруг такой интерес к ним? — спросила она, небрежно убирая со щеки выбившуюся прядь волос.
— Что ты, радость моя! Интерес у меня только к тебе! — он встретился с ней взглядом, и мальчишеская улыбка коснулась его красивых губ.
— Да неужели? А вот об этом я как раз впервые слышу! — ее ответная улыбка, расцветшая ямочками на щеках, была под стать ему.
— Ох, ты у меня сейчас получишь! — погрозил он ей пальцем.
Она же в ответ показала ему язык. И засмеялась, пропуская предостережения мимо ушей.
Ее голос и смех музыкой ласкали слух, возбуждая и притягивая. Сафронов, едва сдерживаясь, с трудом продолжал оставаться за столом.
— Знаешь, меня всегда интересовало одно обстоятельство! — после возникшей паузы вновь заговорила девушка.
— Это, какое же? — вскинул брови Сафронов.
— Где ты пропадаешь дни напролет? Вроде живешь на вышках, но я не уверена, что ты там ночуешь! Не расскажешь, где тебя носит? Или это еще одна тайна, как и все остальное?
— А ты что же так любопытна?
— Я просто спросила, но, если не хочешь, можешь не рассказывать!
— А тут, собственно, и нет никакой тайны. Я просто, в отличие от некоторых, весь день занят делами!
— Вот как? — притворно удивилась она. — Это какими же?
— Важными! — в тон ей ответил Вадим, допивая чай.
— Ага! — только и сказала девушка, опершись о стол локтями, и уткнулась подбородком в ладони.
