– Так что в последнее время я был придурком, – признает он. – Не знаю, как выпустить все это раздражение, понимаешь? Она отдаляется от меня. А я скучаю по ней. Все думаю, где она и чем занимается.
Однако эту мысль я тоже оставляю при себе.
На следующее утро все парни приходят на тренировку посвежевшие и выспавшиеся в своих кроватях (или, в случае Беккетта, в кроватке женского общежития), а мы с Колсоном выглядим так, будто только что вернулись на родину после участия в «Последнем герое». Водитель автобуса забрал нас в шесть, как и обещал, и мне после этого удалось прикорнуть пару часов. А потом Шейн повез нас на тренировку – я за руль сесть не мог, слишком устал.
В «Иствуде» гантели каждый тягал в своем режиме, но «Брайару» нужно четкое расписание тренировок, так что в качалку мы идем всей командой. Я захожу последним.
– Он жив! – ухмыляясь, восклицает Беккетт, едва завидев меня. Он, должно быть, явился сюда прямо из женского общежития. – Я уж ожидал, что ты войдешь в шапке из беличьих шкурок.
– Мы чуть не убили гепарда, – заявляет Кейс, добродушно стукнув меня по руке.
Многие парни, заметив такое проявление радушия, удивленно вздергивают брови.
– КК, – приветствует Трагер Кейса. Они стукаются кулачками. – Ты как, брат, в порядке? – При этом он настороженно поглядывает в мою сторону.
Колсон замечает и вздыхает.
– Ладно, послушайте все. – Он сцепляет руки в замок.
Парни бросают все, чем занимались, и, выпрямившись на скамейках, поворачиваются к нему. Демейн, страховавший Джо Курта, возвращает штангу на исходную позицию. Рэнд и Мейсон, стоявшие у дальнего зеркала, откладывают гантели.
– Мы хотели извиниться за случившееся вчера вечером на игре, – начинает Колсон. – Браун не должен был забить тот гол. Пенальти – наша вина, и мы повели себя не так, как пристало капитанам. – Он посматривает на меня, и я киваю в знак согласия. – Впредь мы должны стать командой. Настоящей командой. – Лицо его принимает страдальческое выражение. – Хоть я и ненавижу Нэнс с Шелдоном, думаю они правы, когда говорят о коммуникации.
Парни обмениваются скептическими взглядами.
– А потому я начну, – продолжает Кейс и поворачивается к Шейну. – Линдли. У тебя изумительно получаются щелчки[49], старик. Никогда не видел, чтобы их так мощно проделывали.
Шейн ошеломленно моргает.
– Ох. Спасибо.
Кейс косится на меня, и я поворачиваюсь к Трагеру. Из всех парней перетянуть на свою сторону стоит именно его.
– Трагер. Ты вчера отлично справился с пенальти.
Он с прищуром посматривает на меня, потом, заметив, что за ним наблюдает Кейс, коротко кивает.
Кейс скрещивает руки на груди.
– Ладно. Пусть кто-нибудь продолжит. Сегодня мы окатим друг друга такой волной комплиментов, что будем купаться в сраном дофамине.
– Уж Линдли об этом все знает, – серьезно кивает Наззи, и Шейн поднимает в его сторону средний палец.
Посомневавшись немного, Уилл Ларсен обращается к своему тайному другу.
– Беккетт. Ты лучше всех владеешь коньком. Я такого никогда не видел.
Бек кивает.
– Спасибо, приятель. А ты бьешь с точностью лазера.
Слово за слово дело сдвигается с мертвой точки. Мы начинаем говорить друг другу комплименты, и это определенно прогресс.
Впрочем, далеко не все готовы сразу довериться бывшим соперникам. По дороге в душ Рэнд отводит меня в сторону и потихоньку спрашивает.
– Это что, по-настоящему? Ты теперь водишь дружбу с Колсоном?
Я пожимаю плечами. Друзьями я бы нас не назвал, но нельзя отрицать, что ночь мы провели весело, хоть и оказались наедине с дикой природой. У чувака отличное чувство юмора.
На самом деле теперь, когда объявлено перемирие, единственное, что препятствует нашей дружбе, – девушка, которая пишет мне, как раз когда я двадцать минут спустя выхожу из раздевалки.
Я усмехаюсь, глядя на экран телефона. Эта девица лучше всех.
Припарковавшись рядом с Хартфорд-Хаузом, я направляюсь к общежитию, а в дверях сталкиваюсь со стройной темнокожей девушкой. Это соседка Джиджи, Мия. Я ее запомнил с того дня, когда явился сюда с букетом.
И она мне тут же об этом напоминает.
Глаза ее весело сверкают.
– Мальчик с цветами. Как делишки?
Я с видом мученика прошу ее:
– Давай не будем афишировать эту историю с цветами. А то ведь мне надо беречь репутацию.
– Такого я тебе не пообещаю. Джи наверху.
Мия отходит в сторону и, перегнувшись через дверной косяк, кричит сидящему в глубине коридора охраннику, указывая на меня пальцем:
– Эй, Спенсер, он не убийца. – Она жестом предлагает мне пройти. – Еще увидимся, мальчик с цветами.
