Эффект Грэхема полностью

– Так или иначе, когда Оуэну было семь, его отец снова женился. На очень приятной женщине по имени Сара. У нее уже была дочь от предыдущего брака. Расс, отец Оуэна, хотел, чтобы они стали одной семьей, так что он бился с моей мамой за право полной опеки. Сказал суду, что может обеспечить сыну более благоприятные условия. У него был выше доход, он жил в хорошем районе. Мама не могла позволить хорошего адвоката, чтобы с ним биться, и в конечном счете уступила. Он, конечно, не пытался полностью исключить ее из жизни Оуэна, просто хотел, чтобы Оуэн основную часть жизни проводил у него. Мама согласилась, и Оуэн приходил к нам по выходным и на праздники. Для нее, конечно, все это было очень болезненно. Она по нему скучала. – Эмоции сдавливают мне горло. – Мы оба скучали. Он переехал к папе и мачехе, а я остался со своими родителями. Год спустя мой отец всадил маме пулю в лоб.

Внутри у меня все сжимается, дышать становится тяжело, и я сдавленно ругаюсь.

– Что такое? – тут же спрашивает Джиджи.

– Никогда не прощу его за то, что он сделал. – Горло у меня горит огнем. – Идеальной матерью она, может, и не была, но моей – была.

Слезы жгут глаза, и я отвожу взгляд. Вот только Джиджи очень проницательна, чтоб ее, и, конечно, все замечает. Она, шурша платьем, придвигается ближе, насильно приподнимает мою руку и забирается ко мне под бочок. Я инстинктивно обнимаю ее, а она опускает голову мне на плечо.

– И что, отец Оуэна просто позволил отправить тебя в детский дом, когда ты лишился матери? Это же жестоко.

Честная оценка его поступка звучит грустно.

– Мы с ним не были родственниками, так что ему не было до меня дела. Отец Оуэна… – Я стараюсь проявить деликатность, бог знает зачем. Я по природе своей не отличаюсь чувством такта, так с чего начинать? – Он просто кусок дерьма. А Сара хоть и милая, но просто тряпка. Думаю, будь ее воля, она бы меня взяла.

Я думаю о немногочисленных праздниках, проведенных в компании Маккеев. Их было всего ничего, и приглашали меня только потому, что об этом умолял Оуэн.

– Рассу я никогда не нравился. Думаю, для него я был просто напоминанием о моей маме, о его бывшей жене. Он утверждает, что она изменила ему с моим отцом, но я не знаю, правда ли это. Может, так оно и было.

Даже если так, я бы не стал ее винить. С Рассом всегда было трудно, человек он грубый, строгий. К Оуэну всегда предъявлял колоссально высокие ожидания. Хорошо еще, что Оуэн просто звезда в хоккее, учитывая, что в детстве Расс из него все соки выжимал. Не будь у Оуэна таланта и страсти к игре, которая в нашем деле необходима, он бы просто сломался под таким напором.

– Рассу я был не нужен, – говорю я. Никому не нужен. Внезапно горло сдавливает от наплыва чувств. – Я был напоминанием о жизни, которую он оставил позади.

– Но Оуэн был тебе хорошим братом?

– Лучшим. – Вина сдавливает мне грудь, и Джиджи не упускает, что я напрягся.

– Что?

– Я не заслуживаю такого брата, – признаю я.

– Это еще что значит?

– Мой отец убил его мать, Джиджи. Ни один из нас об этом не забудет.

– Он это тебе в вину вменяет? – встревоженно спрашивает она.

– Нет, а стоило бы, – вяло откликаюсь я. – Если бы не мой отец, этот кусок дерьма, у него до сих пор была бы мама.

– Да, но это не твоя вина.

– Я лишь объясняю, что не стал бы его винить, если бы он счел меня виноватым.

Горло снова сжимает. Какая разница. Теперь думать об этом уже не имеет смысла. Как и говорить об этом. Разговоры ничего не меняют. Нельзя изменить прошлое или…

– Не надо, – тихо просит Джиджи. – Не надо закапывать все в себе. Я прямо чувствую, что ты как раз этим и занимаешься.

Она с силой берет меня за подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Я вздрагиваю.

– Ты так сильно хочешь, чтобы в твоем прошлом не было ничего подобного, но что случилось, то случилось. Теперь я понимаю, насколько все было паршиво, и ужасно тебе сочувствую. Но в этом нет твоей вины. Ты не несешь ответственность за случившееся, только твой отец.

– Знаю.

– Тогда прекрати брать на себя ответственность за его поступки. Позволь себе порадоваться тому, что у вас с братом хорошие отношения. Не надо чувствовать себя виноватым.

– Но я все равно чувствую, – бормочу я и, кажется, впервые в жизни произношу эти слова вслух.

Оуэну я никогда не говорил, что чувствую по этому поводу.

Меня пугает, что Джиджи я могу рассказать обо всем. Позволить себе уязвимость. И я не боюсь ее реакции. Во мне нет ни капли страха, что она меня осудит.

Обнимаю ее за талию, ласково поглаживаю по спине. Прижавшись рукой к ее щеке, смотрю в ее прекрасное лицо. Когда я с ней, когда думаю о ней, сердце мое готово выскочить из груди.

Я склоняюсь к ней в поцелуе.

– Я недостоин тебя, – шепчу я ей.

У Джиджи в глазах поднимается тревога.

– Райдер…

– Не знаю, буду ли достоин хоть когда-нибудь. Но я хочу попытаться.

Я действительно хочу, я говорю серьезно. Даже зная о собственных недостатках, я попытаюсь подняться над собой ради этой женщины. Благодаря ей я становлюсь лучше.

Я хочу стать лучше ради нее. Хочу быть для нее героем.

Горло мне сдавливают эмоции.