— Не знал, что у тебя второе образование — медицинское, Вячеслав Валерьянович, — в голосе Птицына появились скрежещущие нотки.
— Намёк понят, Вадим Львович. Конечно, на учёте у нарколога сотрудник твой формально не состоит. Но мы мужики взрослые, понимаем, что если бы его из запоев не на дому выводили, а как полагается — в диспансере, сам знаешь, какой диагноз бы ему поставили…
— Если бы у бабушки был хер, она была бы дедушкой, — и.о. начальника криминальной отреагировал на затянувшееся словоблудие грубой присказкой, популярной в среде его клиентуры.
— Не найду так сразу представление, Львович. До понедельника не потерпит? Я в кои-то веки собирался слинять пораньше.
— Сейчас кинолога с собакой пришлю на подмогу.
— Ну чего ты с полоборота заводишься? Вот, нашёл, в папке для исходящих лежит. В канцелярии Вячеслава Валерьяновича бесследно ничего не пропадает.
— Это что же, получается, бумага до сих пор не ушла? Почему?
— Потому что серьёзные претензии по оформлению имеются, товарищ подполковник, — зам по кадрам занял прочный рубеж обороны, сбить с которого его было не просто. — Твой вундеркинд Борзов представление на бланке старого образца отпечатал. Не по делу ты на меня, Львович, наехал.
— Через две минуты Борзов — у тебя, снабди его новым бланком! — Птицын с трудом удерживался, чтобы не вспылить: «Какого рожна ты молчал две недели?»
— В качестве дружеского совета, Вадим Львович, — Коростылёв позволил себе снисходительности старшего товарища. — Ты у нас руководитель молодой, многих вопросов в части делопроизводства ещё не освоил. У вас представление к государственной награде получилось, а не к очередному званию. Аж на три страницы подвиги Маштакова расписали. Одно убийство раскрыл, второе, третье… Участвовал в мероприятии, связанном с внедрением в преступную среду, закончившимся изъятием крупной партии оружия…
— И чего не так? Убийства раскрывал, во внедрении в девяносто восьмом году участвовал. Кстати, его тогда к ордену «Мужества» представляли.
— А потом срочно отзывали из министерства бумаги, когда он на радостях накосорезил! Чудом на улицу не вылетел.
— Ну это история прошлая…
— Так ты сам её, Львович, ворошишь. Короче, дам я твоему Борзову «мобовский» образчик. Пусть велосипеда не изобретает. Договорились?
— В понедельник отправишь документы?
— От вас зависит. Напишите по форме, постараюсь время выкроить.
— Да уж постарайся, не хочется начальника УВД в эту историю вмешивать.
— А мне есть чего ответить Евгению Николаевичу. У тебя всё? Если через пять минут Борзов не пожалует, я уйду. Приятных выходных, — последнее слово виртуоз аппаратной интриги оставил за собой.
Птицын позвонил начальнику ОУР, поставил ему задачу, тот ответил: «Есть!».
После разговора с Коростылёвым остался неприятный осадок. Мелькнула мысль: не повредит ли стычка прохождению в областных инстанциях вопроса о его собственном назначении на должность начальника криминальной милиции. В следующую секунду, упрекая себя в трусости, Вадим Львович думал со злостью: «Что мне теперь, ради должности брюки ширинкой назад прикажете надеть?».
Стрелки часов меж тем показывали шестнадцать двадцать. Пора было выдвигаться на исходную к налоговой инспекции. Птицын внушал себе, что день сегодня фартовый, поэтому всё должно получиться.
В субботу с утра центральный офис ООО «Наяда ЛТД» напоминал бурлящую штаб-квартиру. В первой половине дня ожидали приезда представителей компании «Чёрное золото». Приготовления шли полным ходом, Катаев не хотел ударить в грязь лицом. На помощь дворничихе, боровшейся с выпавшей за последние сутки недельной нормой снега, были брошены бухгалтерия, а также отдел маркетинга и менеджмента в полном составе. Уборщица наводила блеск в кабинете гендиректора и прилегающей к нему комнате отдыха. Елена Станиславовна хлопотала в приёмной, отбирая деликатесы и напитки для «а ля фуршета».
Обедать планировали в «ВИП-клубе» по окончанию переговоров с мэром, назначенных на двенадцать. После апробации правлением «Чёрного золота» партнерства с «Наядой» масштабы проекта кардинально изменились. Размениваться по мелочам столичный бизнес не собирался. Вместо катаевской затеи построить одну-единственную АЗС в северной части города, москвичи намеревались в текущем году открыть в районе три современных респектабельных автозаправки и ещё столько же — в следующем. Фактически речь шла об установлении монополии «Чёрного золота» на местном розничном рынке нефтепродуктов. У Сергея Альбертовича от радужных перспектив кружилась голова, но и лёгкий мандраж присутствовал.
