Со стороны казалось — и.о. начальника криминальной милиции добросовестно конспектирует порядок отдания почестей при погребении сотрудников органов внутренних дел. В процессе ведения записей он насупил брови, что вполне соответствовало серьёзности зачитываемого кадровиком параграфа.
В действительности Вадим Львович озадачился мыслью: «А если такси её будет ожидать или другой транспорт?». Прокрутив подобный вариант, он пришёл к выводу, что в таком случае в следующий раз выдвинется на машине. Тогда придётся подтянуть верного Серёньку. У Птицына имелись права на категории «А» и «В», но автомобиль из-за отсутствия практики он водил плохо, своей машины не имел, а садиться за руль служебной «Волги» не рисковал.
«Будем надеяться, что вечером всё прояснится и ничьей помощи не понадобится», — подполковник резко захлопнул ежедневник.
На громкий хлопок отреагировал Сомов. Начальник УВД вопросительно вздёрнул тугой подбородок, уставившись на Птицына, который сидел прямо напротив него. Тот коротко качнул головой: «Всё в порядке, Евгений Николаевич».
Одолев приказ министра, неутомимый Коростылёв, не делая паузы, довёл несколько распоряжений начальника УВД области, также имевшего неслабый штат писарчуков в погонах. Предполагалось, что особенно много полезного одуревший в духоте личный состав почерпнёт из приказа об организации гражданской обороны.
Убийство рабочего времени для сотрудников КМ закончилось в пятнадцать часов тридцать минут. Мобовцы с завистью провожали взглядами спешно покидавших зал оперативников уголовного розыска, «обэпников» и экспертов ЭКО. А к освободившейся трибуне чеканно шествовал начальник МОБ, припасший подчиненным клизму со скипидаром за низкие, по его убеждению, служебные показатели. Коробов давно постиг, что показатель — святое, и он должен квартал от квартала, год от году прирастать. Познав истину, Коробов умудрился в тридцать три года стать подполковником.
Птицын спускался по лестничному маршу, шлифуя в голове детальки предстоящего мероприятия. Каким тоном следует произнести фразу: «Серёж, закинешь меня к универсаму и свободен», чтобы водитель не заострил внимания на нетипичном поведении шефа, укатившего в другую сторону от дома. Не забыть отключить сигнал мобильника. Приготовить мелочь без сдачи на троллейбус. Возможность поездки общественным транспортом, если Елена двинет обычным маршрутом, не исключалась. При подобном развитии событий нужно вести себя как обычный пассажир, светить перед кондуктором удостоверение ни к чему.
Экспромтам подполковник не доверял. Как правило, они ему не удавались.
У кабинета он обнаружил Маштакова, подпиравшего плечом дверь. Завидев приближающееся начальство, опер встрепенулся.
— Здравия желаю, Вадим Львович! Искали?
Птицын подал руку и придирчиво осмотрел подчинённого. Отметил суточную небритость, бледный цвет лица и синеву под глазами. Но зафиксировал также отсутствие амбре как от свежака, так и от перегара, а также ясный взор. Постоянный представитель группы риска оказался в тонусе, от сердца у подполковника отлегло. Дурные предчувствия, томившие его с первой половины дня, в этой части не сбылись.
— Проходи, Михаил! — Птицын гостеприимно распахнул дверь. — Знаешь ли главную новость?
— Про Андрейку? — Об освобождении Рязанцева Михе сообщил Тит, когда полтора часа назад они пересеклись возле нефтебазы.
— Ну и что твой острый аналитический ум подсказывает? Что на доске к эндшпилю изменилось? Почему вдруг сегодня?
Маштаков вяло пожал плечами, усаживаясь за приставным столом. Вадима Львовича удивило безразличие старшего опера, который больше других розыскников переживал арест коллеги.
— Значит, не срослось у них… Я же говорил — дело гнилое, — предположение, высказанное Михой, не претендовало на оригинальность.
— Ты как будто не рад, — и.о. начальника криминальной, ожидавший от Маштакова иной реакции, выглядел разочарованным.
— Почему? Рад. Устал только. Сил нет прыгать. — Оперативник защипнул заусеницу у ногтя большого пальца, лицо у него сделалось сосредоточенным.
— Есть с чего уставать?
— Ага. — Миха дернул заусеницу, она не оторвалась. — Тут такое дело, Вадим Львович. Я автомат нашёл. Может статься, с двойного убийства.
— Та-ак! — Птицын откинулся на спинку креслица. — Вот почему ты такой загадочный. Ну говори, не тяни!
Маштаков поднял засиявшие глаза.
— Улица Клязьменская, сгоревший дом, от нефтебазы первый. За забором в сугробе — спортивная сумка, в ней — АКС74У, калибра 5.45, без складного приклада, недавно стрелявший.
— Это информация? — вопрос прозвучал отрывисто.
— Нет, факт, — как Миха ни старался, а улыбка у него расползлась до ушей. — Я в руках его держал. В смысле, сумку. Автомат, само собой, не лапал.
— Кто контролирует? — подполковник понимал, что без присмотра такие вещи не оставляют.
— Титов, он меня там в два часа сменил.
Вадим Львович, оттолкнувшись руками от хлипких подлокотников кресла, поднялся на ноги, подошёл к висевшей на стене схеме города. Повёл пальцем по её нижней части, выше голубой извилистой петли, обозначавшей реку.
