Сталинская государственная машина работала четко и продуманно – на многие годы вперед. Потому что не только «кошмарила» конструкторов и ученых, но и опиралась на их ум, знания, доверяла им будущее страны. Три главных управления при Совмине в дальнейшем стали базой для создания Комиссии по военно-промышленным вопросам при Совете Министров, объединившей весь ВПК, а их прямыми наследниками выступили три головных оборонных министерства: Министерство среднего машиностроения (МСМ), Министерство общего машиностроения (MOM); Министерство радиотехнической промышленности (МРТП).
Несмотря на все усилия американских «кураторов» в пост-перестроечное время, эту выверенную систему не удалось разрушить до основания. И меньше всего разрушения коснулись Минсредмаша – «Средней Маши», как шутливо и любовно звали свое министерство атомщики. Но об этом речь впереди. Пока же перед страной по-прежнему остро стояли две главные задачи физического выживания: создание средства доставки ядерных зарядов на американский континент и создание своего атомного арсенала – сначала бомб. Сравнимых по количеству и лучших по качеству, чем у США.
Пока «База-10» по налаженной технологии исправно отправляла новые плутониевые полусферы в Саров, где из них собирали новые копии атомного «первенца», в тамошнем КБ-11 разработали бомбу РДС-2 с улучшенным имплозивным вариантом заряда – почти втрое более легкую и компактную, чем первая, при этом почти вдвое мощнее, что показали испытания 24 сентября 1951 года. А следом и РДС-3, впервые сброшенную на полигон из бомболюка самолета.
А 12 августа 1953 года мы впервые «в атомной гонке» опередив американцев, испытали под Семипалатинском первую в мире водородную бомбу РДС-6с («Слойка»), разработанную по конструкции Андрея Сахарова. Но Иосиф Виссарионович этой победы уже не увидел…
В «перестроечное» и постсоветское время появились публикации, в которых всерьез муссировалась версия, будто Берия после смерти Сталина, чувствуя, что под ним зашаталось кресло, собирался-де отдать приказ доставить водородную бомбу в Кремль. Чтобы собрать в «палатке» у Царь-пушки (!) и шантажировать своих политических противников термоядерным взрывом.
Налицо густая бредовость этого анекдота, пущенного в оборот якобы академиком Александровым и косвенно использованного главным тогда врагом Берии – Маленковым. Он в своей «обвинительной речи» против Лаврентия Павловича на пленуме ЦК КПСС в июле 1953‐го поставил ему в вину, в частности, что тот «без ведома ЦК и правительства принял решение организовать взрыв водородной бомбы». На это можно сказать лишь одно: если бы во главе Спецкомитета стоял не Берия, а деятели вроде Маленкова и Хрущёва, то Атомный и Водородный проекты затянулись бы на десятилетие, а то и вообще пошли бы прахом.
Эту книгу сразу перевели в СССР, ее с интересом изучили Курчатов, Хлопин, Харитон и другие ведущие участники Атомного проекта. Ознакомился с ней и Берия, скорее всего, посмотрел и Сталин. А потом советские атомщики сделали невероятное, с точки зрения американца. Отстав лишь на четыре года.
Академик Ю.Б. Харитон вспоминал на склоне лет:
Среди участников создания советского атомного и водородного оружия были люди с разной судьбой, разных национальностей, с различными взглядами на мир. Петр Леонидович Капица, «выпавший» на раннем этапе из Атомного проекта, инициировал ссору с Берией. Это были его позиция и его выбор.
