«То, что происходит сейчас, когда атомную энергию расценивают первым делом как средство уничтожения людей, так же мелко и нелепо, как видеть главное назначение электричества в возможности постройки электрического стула… Необходимо поставить вопрос – что сейчас мешает ядерной энергии встать на путь службы мирной, культурной жизни человечества? Естественно, что в первую очередь ответ на этот вопрос должен дать ученый. Ведь, как-никак, это ученые выпустили на свободу это дикое животное и ученые же должны помочь его приручить и заставить работать на благо человечества» [4][46. С. 60–62].
Резкое противопоставление военного и «мирного атома», впрочем, сыграло с Петром Леонидовичем своего рода «историческую шутку». Если это так можно назвать. Исключив фактически сам себя из разработки атомной бомбы (вышецитируемому письму предшествовало два письма Капицы Сталину о несогласии с методами работы Берии с учеными и просьбой вывести его из состава Спецкомитета) он оказался автоматически «выключен» и из всего советского Атомного проекта. Капица вряд ли мог его возглавить вместо Курчатова, поскольку не обладал соответствующими знаниями – компетенции его как выдающегося ученого лежали в иной сфере. Игорь Васильевич попросил его разработать термодиффузию урана, но Петр Леонидович не смог этого сделать. Некоторые, впрочем, считают, что не хотел. При этом Капица не верил в быструю осуществимость Атомного проекта в СССР, так как не знал о подробных данных разведки, которыми располагал Курчатов.
История не знает сослагательного наклонения, и мы не будем гадать, ускорило ли бы участие П.Л. Капицы в Атомном проекте создание атомной и водородной бомб, ядерной энергетики или, наоборот, осложнило бы ход дел из-за специфики характера ученого. Академик Капица сделал свой выбор, прославив себя и отечественную науку в других областях. Реализация же «мирного атома» выпала на долю тех ученых и инженеров, кто сперва надрывался четыре года под прессом страшной ответственности, чтобы дать стране атомное оружие.
Соревнование с Америкой в «мирном атоме» тоже шло, хотя, разумеется, и не с такой смертельной остротой, как в наполнении ядерных арсеналов. 20 декабря 1951 года в здании реактора на быстрых нейтронах EBR-1 (Experimental Breeder Reactor I) – он же «чикагский котел» – в национальной лаборатории в Айдахо загорелись четыре электрических лампочки, по 200 Вт каждая. Электроэнергию им давал генератор тока, соединенный с небольшой турбиной, которую вращал пар, получаемый из перегретой в реакторе воды. Из 1,2 МВт тепловой энергии EBR-1 вырабатывал 200 кВт электроэнергии.
На этом здании висит табличка, гордо извещающая, что здесь находилась «первая в мире атомная электростанция». На самом деле «чикагский котел» освещал лишь часть собственного здания, не выдавая ток в сеть, поэтому никакой «первой АЭС» не являлся.
Глава атомного проекта США генерал Лесли Гровс заявил еще в 1946‐м, что Америка построит атомную электростанции с газовым теплоносителем в Ок-Ридже до конца 1948 года. Однако первая полноценная АЭС в Штатах – Шиппингпорт (Shippingport Atomic Power Station) в окрестностях Питсбурга с одним реактором – заработала лишь в 1958 году. Причем спешно сооружать ее начали после того, как в СССР в сеть Мосэнерго начал поступать электрический ток от действительно первой в мире Обнинской АЭС.
Сегодня в некоторых журналистских публикациях можно прочитать, что Курчатов и его команда начали разрабатывать «мирный атом» чуть ли не в подполье, скрывая от Берии и Сталина эти работы, и лишь благодаря сделанной бомбе получили «отмашку» на строительство атомной электростанции вместе с «прощением» за самовольничание.
Разумеется, это полная чепуха, за исключением того, что активная фаза создания первой АЭС началась после успешного испытания РДС-1. При этом атомная энергетика в своем рождении была не такой уж прямо совсем «мирной». Во всех направлениях Атомного проекта военный компонент присутствовал и являлся решающим для госфинансирования. «Гражданские» цели и направления были приложением. Иногда получали крупное самостоятельное значение, как в случае с АЭС.
