Похожий алгоритм действовал и в ракетостроении. Создав свою знаменитую «семёрку» (Р-7) как эффективное средство доставки ядерного заряда на другой континент, Сергей Королёв получил добро от ЦК и Совмина на воплощение космических программ. Но каждая из них, по крайней мере поначалу, обязательно несла некоторую военную проработку. Есть легенда, что окончательным аргументом для Хрущева дать отмашку на запуск спутника стал «фокус» Королёва. Демонстрируя в Кремле Никите Сергеевичу модель ракеты-носителя с круглым «набалдашником», Сергей Павлович жестом фокусника вдруг отвинтил кругляш спутника и поставил на его место такую же по размеру «шапочку» боеголовки. Национальный престиж и приоритет к этому, как говорится, прикладывался.
Что касается атомной энергетики, то там никаких «фокусов» и не требовалось: во-первых, нужны были «ядерные сердца» для подлодок и другой военной техники, во-вторых, страна нуждалась в резком росте генерации электроэнергии для промышленного развития.
И там и там были необходимы особые атомные «котлы» – отличные от тех, что нарабатывали оружейный плутоний или высокообогащенный уран.
В ноябре 1949 года на заседании Спецкомитета было принято следующее решение: «В целях изыскания возможностей использования атомной энергии в мирных целях (возможности разработки проектов силовых установок и двигателей с применением атомной энергии) поручить тт. Курчатову, Александрову, Доллежалю, Бочвару, Завенягину, Первухину и Емельянову рассмотреть вопрос о возможных направлениях научно-исследовательских работ в этой области и свои соображения в месячный срок доложить Специальному комитету» [26. Т. 76, С. 355].
Кстати, не все атомщики эту цель вначале восприняли как адекватную. Например, начальник теоретического сектора Лаборатории № 2 Савелий Фейнберг в ноябре 1949 года написал «записку», а фактически целое исследование «Атомная энергия для промышленных целей». В этой работе он, просчитав с точки зрения эффективности затрат разные модели использования специально созданных для выработки полезной энергии атомных реакторов, сделал вывод, что строительство АЭС экономически нецелесообразно. А электроэнергию надо научиться получать на промышленных «военных» реакторах. Впоследствии, став одним из разработчиков АЭС, Савелий Моисеевич пересмотрел свою позицию.
В декабре 1949‐го И.В Курчатов и Б.С. Поздняков (ученый секретарь научно-технического совета ПГУ) в записке «Использование тепла для энергосиловых установок» доложили свои соображения. Примечательно, что Курчатов, как человек государственного мышления, сразу оговаривал, что, если даже удастся сделать добычу урана массовой и дешевой, а также повысить эффективность его использования в реакторе, стоимость киловатт-часа «атомной» электроэнергии поначалу будет дороже привычной генерации на ТЭС.
При этом Игорь Васильевич убедительно призывал оценивать целесообразность атомной энергетики в перспективе, учитывая особенности огромной державы. Например, для того, чтобы обеспечить энергией регионы, далекие от месторождений угля и нефти, – без необходимости постоянного сезонного завоза топлива или создания огромных хранилищ. Чтобы создать подземные – резервные традиционным – энергоисточники без торчащих в небо труб и копоти. Приводил он и важное «дополнительное» соображение: АЭС могут работать в двойном режиме: выдавая в сеть энергию и накапливая плутоний, при необходимости полностью переключаясь на вторую задачу. Кроме того, при создании атомных электростанций можно отработать применение ядерной энергии для других отраслей хозяйства: на промышленных военных реакторах не очень-то поэкспериментируешь. Следовал и последний «убойный» довод: американцы уже начали этим заниматься. «А кто знает, как это делают ребята, которые под нами ходят вниз головой?» – с шутливой образностью вопрошал в разговорах Курчатов.
Сталин без промедления дал «добро» на эту важную «подпрограмму», и работа закрутилась. Славский практически с самого начала через «Бороду» и Ванникова был в курсе этих планов, а став замминистра, начал непосредственно их реализовать.
Рассматривали несколько вариантов будущего реактора, предложенного разными коллективами ученых. Например, «инновационный» – с газовым или жидкометаллическим охлаждением и замедлителями из окиси бериллия и графита, разрабатываемый в Институте физических проблем и прозванный «шариком» за свою эскизную форму. Другой вариант – уран-графитовый с газовым охлаждением. Наконец, третий вариант – уже отработанный и знакомый уран-графитовый «котел» с водяным охлаждением. Был поначалу предложен и совсем «пионерный» вариант реактора на быстрых нейтронах с жидкометаллическим охлаждением. Но время бридеров (английский термин breeder – «размножитель» ядерного топлива) еще не пришло – и его почти сразу отмели. По первоначальной задумке ученых на общую паровую турбину должны были по очереди работать три разных реактора.
