Приближался исторический день – 26 июня, когда реактор набрал 57 % мощности, была открыта задвижка подачи пара на турбину и генератор, синхронизированный с сетью Мосэнерго, выдал первое «атомное электричество». Дмитрий Блохинцев записал в оперативном журнале: «17 часов 45 минут. Пар подан на турбину». И описал происходившее: «Постепенно мощность реактора увеличивалась, и наконец где-то около здания ТЭЦ, куда подавался пар от реактора, мы увидели струю, со звонким шипением вырывавшуюся из клапана. Белое облачко обыкновенного пара, и к тому же еще недостаточно горячего, чтобы вращать турбину, показалось нам чудом: ведь это первый пар, полученный на атомной энергии» [35. С. 77].
При этом «Борода» отпустил одну из своих фирменных шуток, ставшую достоянием истории. Улыбаясь, он негромко воскликнул, обращаясь к коллегам: «С легким паром!» Для атомной отрасли это поздравление было тем, чем для космонавтики станет знаменитое гагаринское «Поехали!». И как при физпуске «Аннушки» под Кыштымом, были объятия, слезы радости и фуршет. Впрочем, весьма умеренный, ведь на следующий день ждали правительственную комиссию.
Не обошлось без «генеральского визит-эффекта». Незадолго до приезда комиссии протяжно загудела сирена аварийной защиты. Причина: ложное срабатывание сигнала СРВ (снижение расхода воды по каналам). Пока высокие гости переодевались (их постарались задержать с этим как можно дольше), Курчатов с Александровым дали команду срочно выводить реактор на полную мощность. Так что, зайдя в реакторный зал, члены правительства увидели радушных и спокойных атомщиков, успевших вытереть пот со лба, и деловито помаргивающий пульт управления ровно работающей станции. Из Мосэнерго докладывали: приборы фиксируют киловатты, поступающие от АЭС.
Это была мировая победа!
Первого июля 1954 года с задержкой (на всякий пожарный!) «Правда» в передовице выдала сообщение ТАСС. В нем говорилось: «В Советском Союзе усилиями ученых и инженеров успешно завершены работы по проектированию и строительству первой промышленной электростанции на атомной энергии полезной мощностью 5000 киловатт. 27 июня 1954 года атомная электростанция была пущена в эксплуатацию и дала электрический ток для промышленности и сельского хозяйства прилежащих районов».
Примечательно, что в этом сообщении не указывалось местоположение первой АЭС и приводилось никаких технических деталей.
Поскольку до этого о работах, которые велись в Обнинске, глухо молчали, эффект от сенсационного сообщения превзошел все ожидания. Никто на Западе не мог предположить, что «Советы» создадут и запустят свою АЭС раньше США и Великобритании, где этим занимались уже почти десять лет. Шок был сравним с более поздним – от запуска первого спутника Земли и первого человека на космическую орбиту. Японский физик Ёсио Фудзиока назвал пуск Обнинской АЭС «началом новой эры цивилизации».
Американцы догнали СССР лишь через год, когда их малая АЭС BORAX–III мощностью 2 МВт была подключена 17 июля 1955 года к локальной городской электросети городка Арко в штате Айдахо, причем проработала она всего полгода.
Не все знают, что такая же судьба могла постичь и АЭС в Обнинске. Ведь спустя всего месяц от начала эксплуатации ее реактор заглушили для переделки. Дело было в накоплении продукта разложения воды в каналах – гремучей смеси кислорода и водорода, грозящей взрывом. Возникла и другая техническая проблема: коррозионное растрескивание тонкостенных трубок в каналах со стержнями-поглотителями.
Поскольку энергетический выход о станции был весьма скромным, из ЦК и Совмина зазвучали голоса: «А может, пора прикрыть лавочку? Убедились в практической возможности, доказали миру первенство – ну и достаточно».
Как свидетельствует ветеран ОАЭС Лев Кочетков, уже назревавший «приговор» решительно оспорил именно Славский.
«Ефим Павлович сказал так – мы эту станцию строили не в качестве эксперимента, чтобы поработать на ней месяц-другой и закрыть. Она нам нужна для того, чтобы изучать на ней наши будущие проекты. Давайте сейчас остановимся на капитальный ремонт, освободим реактор от каналов, потерявших герметичность, разберемся с причинами возникновения неплотностей, устраним их и снова пойдем на мощность» [99].
В октябре 1954‐го Совет Министров СССР одобрил масштабную программу возведения атомных электростанций. Некоторые авторы, особенно западные и ориентирующиеся на западные «установки», ехидно замечают, что ОАЭС, дескать, была «показушным» советским проектом, так и не став промышленным поставщиком электроэнергии, как английская атомная станция Calder Hall.
Такой же «показухой ради приоритета», к слову, они считают и запуск первого в мире искусственного спутника Земли – «шарика», в котором, дескать, не было никакой полезной аппаратуры, кроме радиопередатчика. Но который, однако, привел в восторг весь мир, открыв ему космические трассы…
