Между этими событиями в феврале 1956 года на XX съезде КПСС, первом после смерти Сталина, Хрущев на закрытом заседании съезда прочел свой знаменитый доклад «О культе личности и его последствиях». Доклад немедленно разошелся в копиях по Союзу и стал известен за рубежом, вызвав в странах советского блока смятение руководства и брожение в народах.
В партии произошел новый раскол и новое обострение борьбы за власть. В июне 1957 года на пленуме ЦК КПСС часть высшего политического руководства, названная позже «антипартийной группой – Маленков, Каганович и Молотов и примкнувший к ним Шепилов», предприняла попытку отстранить Хрущева от власти, но потерпела неудачу во многом из-за позиции министра обороны маршала Георгия Жукова (за что Хрущев отплатил ему снятием с должности и многолетней опалой).
Михаил Георгиевич Первухин, будучи членом ЦК, как и многие, не сразу угадал победителей в драчке «вождей» на июньском пленуме, примкнув к «антипартийной группе». Увидев, куда идет дело, «поправился» было, но карьерный рост свой закрыл.
В постановлении пленума ЦК КПСС «Об антипартийной группе Маленкова Г.М., Кагановича Л.М., Молотова В.М.», в частности, говорилось:
«Принимая во внимание, что т. Булганин, Первухин, Сабуров, проявившие политическую неустойчивость, выразившуюся в поддержке ими на определенном этапе антипартийной фракционной группы, в ходе пленума ЦК осознали свои ошибки, осудили их и помогли пленуму ЦК разоблачить фракционную деятельность группы, пленум ЦК считает возможным ограничиться следующими мерами:
объявить т. Булганину строгий выговор с предупреждением;
перевести т. Первухина из членов Президиума в состав кандидатов в члены Президиума ЦК;
вывести т. Сабурова из состава членов Президиума ЦК».
(Принято 29 июня 1957 г. единогласно всеми членами Центрального Комитета, кандидатами в члены Центрального Комитета, членами Центральной Ревизионной Комиссии при одном воздержавшемся— в лице т. Молотова.)» [123. С. 433].
Вскоре оргвыводы в отношении Первухина решили «усилить», поэтому 24 июля 1957 года он был снят с должности министра среднего машиностроения и понижен до председателя Госкомитета по внешним экономическим связям СССР.
Министром МСМ стал Ефим Павлович Славский. Однако в отличие от предшественника – без поста заместителя предсовмина. Почему? Видимо, «на всякий случай» – кто их, этих атомщиков, знает…
Сразу после своей отставки Первухин приехал в министерство на Ордынку и с ходу сообщил Славскому новость о его назначении.
Вот как это описывал сам Славский в пересказе Броховича:
«– Ты теперь министр.
– Как так? А как же Вы?
– Меня послали к маме.
– Как же так назначили, а со мной не поговорили?»
У истории этого назначения была еще и полуанекдотичная преамбула, пересказанная тем же источником:
«Во время работы с Завенягиным-министром Славского вызвали в ЦК к Хрущеву. Он шел и боялся, не знал, в чем провинился. Везде в Кремле при его появлении и названии фамилии открывали двери. Он решил, что дело плохо. Пришел в кабинет Хрущева. Там сидят Булганин, Хрущев, Завенягин. Последний улыбается. Вдруг Хрущев спрашивает: «Правда, что ты по 15 км ходишь на лыжах по выходным дням?» Славский: «Правда». «Ну вот, – говорит Хрущев Булганину, – а ты лишь по 5 км и хвастаешь».
Больше вопросов не было, и его отпустили. На другой день Завенягин на вопрос Славского, зачем вызывали, разъяснил: «Хрущев спросил, кто после меня может быть назначен министром, моим преемником. Я ответил, что Славский
Так или иначе, с «лыжной» историей или без нее, с завенягинским «завещанием» или без него – это назначение стало огромной исторической удачей для всей страны, а не только для атомной отрасли, которой Славский руководил с того дня почти тридцать лет.
«Когда его назначили министром, Александр Ильич Лейпунский в разговоре со мной не мог не выразить своего удовлетворения. Он сказал: это умный и глубоко порядочный человек, ничем не запятнавший себя в той обстановке, которая была до этого», – вспоминает Олег Казачковский.
Петр Анатольевич Александров, сын Анатолия Петровича Александрова, доктор физико-математических наук, начальник отделения в ИАЭ им. Курчатова свидетельствует: «Помню, что в июле 1957 года отец был в отпуске на верхней Волге. И он специально пошёл в какой-то пункт звонить по телефону в Москву, чтобы узнать, кого назначили министром. Узнав, что Славского, очень обрадовался, поскольку тот был не политик, а человек дела».
