Он был не просто «человеком дела», но «человеком больших дел». Именно Славский создал мощную атомную «империю», работавшую не только на интересы отрасли, но и на все государство, ставшую одним из главных «триггеров» развития СССР и «спасательным кругом» экономики страны, рассеченной после 1991 года.
Его многолетними заботами разрабатывались и испытывались новые виды в ядерного оружия, крепившие щит Родины, была создана самая развитая в мире атомная энергетика, открывались новые месторождения урана и других руд, строились мощные горно-обогатительные комбинаты; в безлюдной пустыне вырастали благоустроенные города, пополнялся золотой запас страны и склады химических удобрений. А кроме того, возводились заводы для других министерств, дома отдыха, пионерлагеря, так что не зря Славского называли одним из «атлантов», державшим на плечах Советское государство.
Через полтора месяца после назначения Ефиму Павловичу пришлось столкнуться с серьезным испытанием – первой крупной ядерной аварией на своей родной «Сороковке», прозванной позже «Кыштымской трагедией» и «Уральским Чернобылем».
Дело было в воскресенье 29 сентября. Славский только пообедал дома с семьей, позволив себе сто грамм для аппетита, как в три часа дня раздался звонок с комбината № 817. Звонил тогдашний его главный инженер Григорий Мишенков (директор комбината Михаил Демьянович был в это время в Москве), и голос у него прерывался от волнения: «Ефим Павлович, у нас ЧП – взрыв! Рванула банка с отходами, на нас выпало и ветром всю эту дрянь понесло по местности. Что делать? Надо в ЦК докладывать…»
Славский сразу понял, что дело серьезное. Прикрыв трубку рукой и вполголоса обматерив для бодрости Мишенкова, он поинтересовался характером взрыва, объемом выброса и направлением ветра. Немного отлегло от сердца, когда узнал, что погибших нет, а ветер дует на северо-восток – в сторону от Челябинска, Свердловска и мимо самого городка атомщиков. Распорядился: «Срочно охлаждайте остальные емкости как хотите, смывайте осадки». Завтра утром вылетаю – всё! В сердцах бросил трубку, добавив уже в пустоту: «Эх, Берии на вас нет!»
Взволнованная супруга, слыша из комнаты повышенные тона и увидев раскрасневшегося мужа, с тревогой спросила:
– Ефим, что случилось?
– Авария, Женя, серьезная авария на «Сороковке». Больше ничего сказать не могу – завтра лечу туда. Дочкам – ни слова.
– Пожалуйста, побереги себя! – только и смогла произнести Евгения Андреевна.
Через пару часов раздался еще один звонок – на этот раз по кремлевской «вертушке», которую Славскому установили в квартире сразу после назначения. Звонил сам председатель КГБ Иван Серов. «Ефим Павлович, что у тебя там за буза случилась на Урале? Никите Сергеевичу уже доложили, чуть ли не бомба атомная там взорвалась. Вот передаю тебе его слова: «Нам только этого сейчас не хватало! Через месяц 40‐летие Октября, гости, понимаешь, со всего мира, а Славский мне такой сюрприз приготовил». Крепкие выражения опускаю. Так что ты давай – разберись там срочно. И доложи Микояну, поскольку Никита Сергеевич в отпуске». Серов дал отбой.
«Быстро плохие вести у нас летят, почти как радионуклиды», – мрачно думал министр, собирая команду министерских помощников в Кыштым. Хотел вылететь утром, но пришлось задержаться на два дня из-за решения оргвопросов с будущей комиссией. Демьянович же, переговорив со Славским, срочно отправился на комбинат. Все это время от главного инженера и прибывшего директора Ефим Павлович получал путаные и сбивчивые сведения, все более раздражаясь.
Прибыв на площадку комбината, Славский застал прямо военную ситуацию. Оконные проемы зданий чернели выбитыми стеклами, некоторые стены были обрушены, железные ворота смяты – как после бомбежки. Повсюду лежал черный пепел и хлопья «снега». И они дико излучали. Работники комбината – кто в противогазах, кто в потемневших уже респираторах – бегали со водяными шлангами, где смывая, где сгребая в ящики выпавшие осадки взрыва. Кто-то копал лопатами землю. Спецодежды на многих не было.
В воздухе стоял явственный запах озона – Славскому он был хорошо знаком. Нахмурился, заметив солдатика, который привалился к стене и, сняв «лепесток», растерянно вытирал текшую из носа кровь. Крикнул, показывая на него сопровождавшим: «Уберите его срочно отсюда!»
Командовал всем замглавного инженера комбината Николай Семенов. Ефим Павлович знал его как толкового и инициативного специалиста – сам назначал на «Сороковку», – поэтому обрадовался, что дело в его руках.
Тут же в заводоуправлении собрали оперативку. Картина выяснялась аховая: настоящее головотяпство, за которое пять лет назад можно было легко в лагерь загреметь!
