«Современная атомная практика, основанная на использовании термоядерной реакции, позволяет практически неограниченно увеличивать взрывную энергию, сосредоточенную в бомбе… Защита от такого оружия практически невозможна, ясно, что массовое применение ядерного оружия приведет к опустошениям воюющих стран… Помимо разрушающего действия атомных и водородных бомб человечеству, вовлеченному в ядерную войну, угрожает еще одна опасность – отравление атмосферы и поверхности земного шара радиоактивными веществами, образующимися при ядерных взрывах…
Темпы роста производства атомных взрывчатых веществ таковы, что уже через несколько лет накопленных запасов атомных взрывчатых веществ будет достаточно для того, чтобы создать невозможные для жизни условия на всем земном шаре. Взрыв около ста больших водородных бомб приведет к тому же… Таким образом, нельзя не признать, что над человечеством нависла огромная угроза прекращения всей жизни на земле».
В заключение статьи постулировалась необходимость «полного запрещения военного применения атомной энергии» [8].
Такие воззрения расходились с идеологической советской установкой на неизбежность военной «схватки с капитализмом» для установления «царства социализма» во всем мире. Статья не была напечатана, но произвела сильное впечатление на руководство страны, которое так же, как и «проклятые капиталисты», хотело жить и продолжать свой род, нянчить внуков и правнуков. Иначе трудно объяснить такие новые слова от советской верхушки, как сказанные 12 марта 1954 года главой правительства Георгием Маленковым в ходе предвыборной кампании в Верховный Совет СССР: «Советское правительство… решительно выступает против политики «холодной войны», ибо эта политика есть политика подготовки новой мировой бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации». Это, можно сказать, почти прямое цитирование рукописи советских ядерщиков.
Через год – в июне 1955‐го – на Западе появляется «Манифест Рассела – Эйнштейна», в котором одиннадцать известных ученых призвали глав государств и ведущих политиков забыть идеологические разногласия перед лицом ядерной войны, несущей угрозу всему человечеству.
Свергший Маленкова Хрущёв тоже отчасти воспринял предупреждения Курчатова и других отцов советского Атомного проекта. В документах XX съезда КПСС в феврале 1956 года ортодоксальный тезис о неизбежности новой мировой войны из-за «агрессивных происков империализма» впервые сменяется доктриной «мирного сосуществования систем с разным общественным строем».
К этой же ментальной перемене можно отнести и односторонний мораторий на ядерные испытания в СССР, который Хрущёв объявил 31 марта 1958 года.
Курчатов в 1957 году попросил Сахарова написать статью о вредном влиянии на человеческий организм и природу испытаний ядерного оружия в воздухе. В середине 1958‐го Игорь Васильевич помог Андрею Дмитриевичу ее опубликовать в журнале «Die Soviet Union Heute» («Советский Союз сегодня»). Характерно, что тот же Сахаров в конце 1961 – начале 1962 года выдвинул идею атаки с подлодок по прибрежным городам США несколькими торпедами с 100‐мегатонными термоядерными зарядами. Когда он решил обсудить эту идею с контр-адмиралом Петром Фоминым, отвечавшим за ядерные боеприпасы флота, то услышал в ответ: «Да вы, физики, совсем озверели! Мы не воюем с мирными женщинами и детьми – ваш план отвратителен». Как пишет в воспоминаниях сам Андрей Дмитриевич, он «устыдился» и больше не возвращался к этой мысли.
Суть «зверского» плана Сахарова основывалась, впрочем, на голой рациональности: до паритета по боеголовкам со Штатами было еще далеко, носителей ядерных зарядов у заокеанского противника было тоже гораздо больше, а время подлета – гораздо меньше. В этом контексте взрыв «Царь-бомбы» на Новой Земле был призван оказать психологические давление на противника с демонстрацией возможностей атомной отрасли СССР и решимости руководства страны на самые крайние меры.
Определенное «охлаждающее» воздействие на США и НАТО такая демонстрация произвела. Но с военной точки зрения гораздо более существенным фактором стало наращивание количества советских межконтинентальных баллистических ракет на основе королёвской Р-7 и янгелевской Р-12 – вместе с их совершенствованием; строительство новых АПЛ с возможностью подводного запуска и сооружения шахтных пусковых установок для МБР.
В последнем деле преуспел Минсредмаш во главе со Славским, строительное управление которого обеспечило в начале 1960‐х массовое сооружение ШПУ невиданными темпами.
Вскоре «шестеренки» в госмеханизме опять провернулись (американцы и англичане не спешили присоединиться к мораторию), и осенью Хрущёв дает команду на возобновление испытаний. Взволнованный Курчатов отправляется к Никите Сергеевичу в Ялту, где тот отдыхал в отпуске, надеясь переубедить. Но встречает в ответ лишь раздраженный отказ первого секретаря: «Приехал! Только отдых мне испортил…»
