В середине 1957‐го в Москву, в Минсредмаш, ушел доклад о мангышлакской находке урановых и редкоземельных руд на месторождении Меловое. Были предварительно разведаны и залежи нефти. Встал вопрос об освоении месторождения и строительстве города и комбината. По местной легенде (вызывающей, впрочем, некоторые сомнения), начальник геологической партии Анатолий Кореневский лично докладывал первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущёву о находках на полуострове, сказав легендарную фразу: «Мангышлак – это спящая красавица, которую надо разбудить». А тот, дескать, ответил: «Ну и разбудите, кто вам мешает?!»
Так или иначе, но «пробуждение» вскоре началось. Весной 1958 года помимо Мелового было открыто урановое месторождение Томак – руду там можно было добывать без шахт, открытым способом. В дальнейшем здесь действовал карьер № 5.
Седьмого августа 1958 года принимается постановление ЦК КПСС № 900–419 о комплексном освоении полуострова Мангышлак. За ним последовало постановление Совмина о строительстве Комбината № 1, как назывался до 1967 года будущий Прикаспийский горно-металлургический комбинат (ПГМК) Минсредмаша.
В свою очередь, Славский 28 января 1959 года подписал приказ № 044с «Об организации дирекции строящегося комбината и организации опытных работ». Как было заведено в Минсредмаше, работы начались еще раньше – летом пятьдесят восьмого стартовала проходка ствола шахты № 1, а 4 декабря из Кызыл-Кая на мыс Меловой отправилась колонна из 28 грузовиков с военными строителями и первыми стройматериалами. Так возникло Прикаспийское управление строительства.
Барачно-земляночный и палаточный рабочий поселок на мысе Меловой получил название Гурьев-20, а вот с основным городом поначалу стоял большой вопрос: строить ли его в этих гиблых местах без пресной воды – или на другом берегу Каспия, где была вся инфраструктура. А сюда, в поселок под условным названием Махачкала-40, будут прибывать работники-вахтовики.
Считается, что главным сторонником обживания, индустриализации и «окультуривания» полуострова выступил именно Ефим Павлович Славский. Создать город на безводном, но приморском Мангышлаке отнюдь не безнадежно – строим же мы уже города в узбекской пустыне, – доказывал он в ЦК. И доказал – причем делом.
По его идее, из Астрахани к поселку отбуксировали старую баржу и затопили в заливе: получился какой-никакой первый причал для приема грузов с моря – позже здесь будет выстроен полноценный морской порт. В сентябре 1959‐го в поселке Гурьев-20 за парты сели первые ученики первой школы в сборно-щитовом бараке, высадили саженцы первых деревьев будущего парка. А вскоре открыли первый детский сад, медсанчасть.
В конце того же года в поселок приехал с инспекцией Славский. Увидев, что многие первопроходцы продолжают еще жить в землянках, распорядился срочно приступить к жилому строительству. Из Сибири на Мангышлак повезли первые двухэтажные дома из бруса в разобранном виде. К 1961‐му на месте будущего города уже жили 14 тысяч молодых специалистов-энтузиастов, не испугавшихся суровых условий и слетевшихся на стройку со всех уголков страны.
Разумеется, как и на всех крупных «спецстройках», отнюдь не все строители были «комсомольцы-добровольцы» – значительную массу строительных работ выполняли военные стройчасти и заключенные. Первую партию зэков привезли на Мангышлак весной 1960 года, был разбит лагерь с «колючкой» и вышками. Кстати, для них была создана вечерняя школа, где желающие получали образование и профессии.
В декабре 1963‐го городскому поселок Актауский власти Казахской ССР присвоили статус города и наименование Актау. Когда Ефим Павлович узнал об этом, то был сильно раздосадован: почему хотя бы формально не посоветовались с ним? Ведь у него с самого начала была уже заветная задумка по этому поводу.
Дело в том, что в 1850–1857 годах на Мангышлаке отбывал солдатскую службу-ссылку один из самых любимых поэтов Славского – кобзарь Тарас Шевченко. И не просто отбывал, а участвовал в геологических изысканиях. Почему бы не дать городу его имя? Тем более что дата близилась подходящая – 9 марта 1964 года исполнялось 150 лет со дня рождения поэта. Ефим Павлович «включил» все свои связи, а с другой стороны – все свое обаяние и добился-таки от «казахских товарищей» и лично от первого секретаря республиканского ЦК Динмухамеда Кунаева, чтобы они переименовали свою «Белую гору» (Актау) в Шевченко. Дополнительным оригинальным доводом стало то, что сразу нескольких новорожденных в городе в начале года назвали Тарасами. В некоторых современных казахстанских публикациях можно встретить забавную «версию» о том, что Ефим Славский – «дальний родственник Тараса Шевченко».
