Так, Восточный горно-обогатительный комбинат в Желтых Водах на Украине в 1967‐м начал перерабатывать подземную руду Мичуринского, а в 1973‐м еще и Ватутинского месторождений в Кировоградской области. Под пристальным вниманием Славского и начальника 1‐го главка Николая Карпова прирастали новыми местами добычи урана и других полезных ископаемых Киргизский горнорудный комбинат и Ленинабадский ГХК. Навоисский ГМК в 1969 году «вобрал в свою орбиту» месторождение Сабырсай, а через пять лет – новые карьеры и рудники Учкудука.
В двухстах километрах от тогдашнего Целинограда, а ныне столицы Казахстана Астаны, вокруг выросшего в степи в 1960 году поселка – позже города Степногорска (Макинск-2), далеко раскинулись «владения» комбината № 4 МСМ, ставшего затем Целинным горно-химическим комбинатом. К началу семидесятых он «оброс» аж пятью рудоуправлениями на разных рудниках, заводами: гидрометаллургическим (ГМЗ), сернокислотным (СКЗ), минеральных удобрений, горного оборудования; своей теплоцентралью, железнодорожной станцией; ну и, разумеется, всей инфраструктурой, положенной для нормальной, а по-советским меркам и зажиточной жизни.
Правда, в закрытой «зоне Zero», которой нет даже на карте. Но жители этих маленьких «атомных республик» в составе империи Минсредмаша от этого не страдали.
Пожалуй, самым крупным «урановым» событием этих лет стало создание Приаргунского горно-химического комбината на базе разведанных месторождений Стрельцовского рудного поля в Читинской области. С 1967‐го по в 1976‐й производство урана предприятиями Средмаша выросло в 2,2 раза. При этом слаженная работа специалистов МСМ и Мингео СССР позволила выйти на стабильный ежегодный прирост разведанных запасов урана, опережающий возможности его извлечения почти втрое. То есть обеспечить «урановую кладовую» на десятилетия вперед. Как будто Ефим Павлович предвидел «обнуление» геологоразведки 1990‐х и сделку с американцами по обогащенному урану ВОУ-НОУ, во многом за счет которой выжила наша атомная отрасль в ельцинскую эпоху…
Приаргунский комбинат был гордостью главы Минсредмаша не менее, чем кызылкумское и мангышлакское чудо. Недаром он носит ныне имя Е.П. Славского. И недаром чтут память Ефима Павловича в «комбинатовском» городе Краснокаменске, выросшем в «диких степях Забайкалья», по которым некогда «тащился, судьбу проклиная», герой известной песни.
Когда сегодня проходишь по ухоженным улицам этого второго после Читы города Забайкальского края, даже не верится, что в 1963 году, когда геологоразведочная партия № 324 Сосновской экспедиции ПГУ Мингео открыла здесь уран, вокруг была лишь голая степь. В полном безлюдье на степном ветру шуршали ковыль и типчак, прямо из-под ног геологов с возмущенным шумом взлетали даурские куропатки. А сурки-тарбаганы, встав на задние лапы, удивленно высматривали, что это за гости сюда заявились. Кстати, позже тарбаганам в Краснокаменске поставили памятник как невинным жертвам людской глупости – их с конца 1930‐х до середины 1950‐х в Даурии жестко травили ядохимикатами как вымышленных переносчиков чумы.
В 1963‐м геологи наткнулись здесь, в глухом уголке Юго-Восточного Забайкалья, всего в сорока километрах от китайской границы, на Стрельцовскую кальдеру – циркообразную котловину вулканического происхождения, на дне которой лежало рудное поле. Предварительная «наводка» на эту местность была дана заранее аэрогеологией – приборы фиксировали здесь крупную «урановую аномалию». Но когда спустившиеся в кальдеру геологи буквально после пары пробных ударов геологическими молотками увидели на кусках породы коричнево-оранжевые «канифольные» наплывы, а потом воочию узрели дернувшиеся стрелки радиометров, стало понятно: это редкая удача. Ее подтвердили данные неглубоко пробуренных пробных скважин. Уран лежал под ногами – и много!
Тогда они еще не знали, что нашли самые большие в России и входящие в пятерку крупнейших на Земле урановые залежи. Стрельцовское месторождение дополнилось разведанными чуть позже рудниками Красный Камень и Тулукуевское. И под это богатство решено было строить мощный комбинат и город.
