Уже почти ночью Славский провел совещание в заводоуправлении. Несмотря на позднее время и почтенный возраст (86 лет), Ефим Павлович был энергичен, быстро реагировал на вопросы и ответы участников совещания. А в завершение сказал: «Завод работал хорошо, выписать работникам завода премию 10 000 рублей». Покровский заметил, что в хороших результатах есть заслуга работников управления комбината, на что последовал категоричный ответ: «Я сказал премию дать работникам завода».
«Это был последний приезд Ефима Павловича на наше предприятие», – завершил свой рассказ Литвиненко.
Забота о «работягах» всегда была у Славского в приоритете. Потратить же премии премированным заводчанам очень даже было куда: снабжение в «атомных городах» – по накладным с красной полосой – было, как говорили тогда, «почти как при коммунизме». У многих были мотоциклы и автомобили, самая лучшая бытовая техника, «дефицитные» гарнитуры, на столе частенько гостили «балычок и коньячок». И еще одна красноречивая деталь: часто бывало так, что год рождения очередного «атомограда» совпадал с годом рождения местного драмтеатра.
Империю Минсредмаша, если перенести уважительное название Древней Руси варягами, можно вполне назвать «атомной Гардарикой», то есть «страной городов». Обнинск и Новоуральск (Свердловск-44), Навои и Зеленогорск (Красноярск-45), Степногорск и Железногорск (Красноярск-26), Шевченко и Сосновый Бор, Озёрск (Челябинск- 40) и Северск (Томск-7), Саров (Арзамас-16), Академгородок и Снежинск (Челябинск-70), Лесной (Свердловск-45) и Дубна, Краснокаменск и Саянск, Трехгорный (Златоуст-36) и Снечкус, Заречный (Пенза-19) и Протвино, Курчатов и «Соцгород» в Мелекессе (Димитровграде).
В основание некоторых из них Славский закладывал первый камень. Это были (а большей частью и остаются) города-комбинаты, города-институты, города-энергетики, города – «военные кузницы». Часто эти функции пересекались. Все они были «закрытыми» поселениями, иногда – с целыми запретными зонами вокруг них. Там, на «опричных землях», царил особый «средмашевский» дух – ответственности, неимитированного, не-формализованного патриотизма, взаимоподдержки, честности. Двери квартир обычно не запирались. Забыв случайно портмоне в магазине, можно было просто прийти за ним хоть на следующий день, если раньше не принесут домой знакомые.
Редкая пьяная драка или хулиганство становились ЧП из ряда вон. Начальство не «чинилось» и жило практически так же, как и рядовые рабочие. Общими были и праздники и беды.
То есть в «опричной атомной Гардарике» (с известными поправками на время) царил дух того идеального «советского общества», который на обычной «земщине» уже почти весь вытек. И это было поистине удивительно для тех, кто впервые попадал туда!
Сегодня все эти города обозначены на гражданских картах. Некоторые полностью или частично «открылись», десять остаются «режимными» городами ЗАТО: попасть в них можно только по спецпропуцскам после тщательной проверки, да и то, разумеется, не в любую часть города. И это до какой-то степени спасает остатки средмашевского уклада, с которыми местные жители не хотели бы расстаться.
«Под рукой» Е.П. Славского было 470 крупнейших комбинатов, рудников и заводов, раскиданных по всему Союзу. Озёрск, Навои, Шевченко он воспринимал как свои детища. Но и другие, включая те, что возникли со своими предприятиями до него, были предметом пристального внимания и заботы главы Минсредмаша.
Например, Усть-Каменогорск в Казахстане, где Славскому поставили памятник. Примечательно, что Ульбинский металлургический завод, который «сделал» этот городок, возник из эвакуированного сюда в декабре 1942 года из Орджоникидзе завода «Электроцинк» Наркомцветмета, на котором Славский начинал свою инженерную карьеру. Дела там во время войны шли ни шатко ни валко. После победы над Японией «помощь» в строительстве и обустройстве на новом месте оказали военнопленные Квантунской армии. Картина полностью поменялась, когда в 1949‐м завод сменил ведомство, перейдя под управление ПГУ и позже – МСМ, став предприятием 2 «А»(п/я № 10), и, наконец, УМЗ – Ульбинским металлургическим заводом.
Еще до Славского здесь отработали технологию аффинажа, начав в промышленных масштабах выпускать закись-окись урана – промежуточный продукт для начинки атомных бомб. Придя на пост главы министерства, Ефим Павлович поддержал новаторское предложение ульбинцев перевести производство на тетрафторид урана. Одновременно с этим на заводе освоили получение высокочистого оксида бериллия, из которого начали производить компоненты электронных приборов для ракет и военных самолетов. Из ульбинского бериллия были сделаны телескопические стойки стационарного спускаемого аппарата советской автоматической станции «Луна-9», детали двух «луноходов», тормозные диски космической многоразовой системы «Буран – Энергия».
