Впрочем, более популярным стал другой, «человечный», памятник, установленный в 2016 году в парке им. Е.П. Славского. Бронзовый Ефим Павлович с портфелем задумчиво сидит, откинувшись на скамейке под елями. С ним любят фотографироваться отдыхающие. Кое-кто спрашивает: «А кто это такой?» Тогда «знатоки», уже почитавшие санаторские буклеты, важно просвещают «незнаек»: «Стыдно не знать – министр, который атомную бомбу сделал!»
Не одной Белокурихой оставил по себе добрую память Славский в курортной сфере. «Ефим Павлович принимал самое активное участие в становлении и развитии санаторно-курортной системы отрасли, – рассказывает Николай Рожков. – Начало ее создания было положено передачей нам в начале 1960 года семи здравниц Третьего Главного управления при Минздраве СССР, таких как «Ершово», «Колонтаево», «Чепца», «Дальняя Дача», «Сосновка», «Судак», «Зеленый мыс».
Первый чисто средмашеский санаторий, построенный силами и по проекту специалистов МСМ, «Имени XXII съезда КПСС» (ныне «Пятигорье») у подножия Машука в Пятигорске с собственным источником минеральной воды открылся в 1962 году. А через год сотрудники министерства с семьями поехали в отпуска в свой дом отдыха матери и ребенка «Голубая даль» в Геленджике.
С перерывом в два-три года один за другим открывались «атомные» санатории: «Таврия» в Евпатории, «50 лет Октября (сейчас «Жемчужина Кавказа») в Ессентуках, «Прикарпатье» в Трускавце, «Бештау» на Иссык-Куле (ныне «Киргизское взморье»), «Джинал» в Кисловодске и другие.
При Славском, его личными стараниями было построено (стоит вдуматься в эти цифры) 32 санатория и пансионата на 12,5 тысячи мест, 49 профилакториев на 6,5 тысячи мест, где ежегодно отдыхали и лечились более четверти миллиона сотрудников предприятий Минсредмаша. А еще… 200 пионерлагерей! Ни одна советская отрасль промышленности, ни одно самое могучее ведомство не строили даже и половины этого. И дело здесь, конечно, не только в упомянутом выше финансовом гандикапе Минсредмаша, дело в желании министра сделать все, что только можно, для работников отрасли, компенсируя их тяжкий, ответственный и часто опасный труд.
Причем надо заметить, что это были оздоровительные учреждения высшей категории, немногим уступавшие «цековским». Это относилось и к ведомственным детским садам, где впервые в стране появились плавательные бассейны с инструкторами.
Славский часто «зарубал» унылые типовые проекты зданий, лично придирчиво принимал качество строительства и оснащения здравниц. Рассказывают, что, приезжая впервые в новую министерскую здравницу, Ефим Павлович первым делом осматривал… туалет. Если находил его чистым и удобным, то дальнейший осмотр вел уже поспокойнее.
Посещая санатории Средмаша, министр всегда старался побеседовать с отдыхающими, запоминая все замечания, если таковые были. Знал в лицо и по фамилии всех лечащих врачей. Если же приезжал на отдых сам с семьей, требовал для себя стандартный семейный номер, без всяких «ВИП-примочек».
Отношение министра к медицине, медикам, как и к здоровью своих «атомных» коллег, было совершенно особым «пунктом» его работы. И кстати, не только коллег – он, скажем, распорядился на министерских предприятиях сделать самые большие тогда в мире гипербарические барокамеры для 1‐го Медицинского института (ныне 1-й Московский государственный медицинский университет им. Сеченова).
Помогал он по мере возможности и другим лечебным заведениям по всей стране. Но главной заботой была, конечно, ведомственная система здравоохранения.
Главный конструктор в НИИ-1011 (ныне РФЯЦ-ВНИИТФ им. академика Е.И. Забабахина), впоследствии генерал-майор авиации, доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, почетный гражданин города Снежинска Леонид Клопов приводит очень характерный для Славского эпизод: «Подписав документ, я все-таки решился сообщить ему о неприглядной картине со строительством медицинских учреждений во ВНИИТФ. Ефим Павлович тут же позвонил своему заместителю по капитальному строительству А.Н. Усанову и попросил его зайти к нему. Александр Николаевич подтвердил, что со строительством лечебных корпусов на территории ВНИИТФ дела идут трудно. Ефим Павлович сказал ему, что здоровье людей не сравнимо с трудностями, какими бы они ни были. Эти слова министра оказались сильнее всякого приказа» [78. С. 76].
