В том же тридцать четвертом вступили в строй контактный сернокислотный цех и цех окиси цинка. А кадмиевый цех из отходов цинкового производства выплавил первый советский кадмий. И тогда же «Кавцинк» переименовали в «Электроцинк».
Все эти достижения в некоторых биографических очерках стали приписывать позже конкретно Ефиму Павловичу Славскому, хотя это явный «перебор»: роль инженера и даже начальника цеха была еще слишком скромна для таких свершений. Но, безусловно, его личный вклад за эти два года работы в общую индустриальную победу трудно оспорить.
Будучи по природе человеком активным и «заводным», Славский находил время и силы на «смычку науки и производства». Многие рабочие из сел и аулов были малограмотными – под новые «высокие технологии» им нужно было учиться. Как совсем недавно ему самому. Ефим Павлович устраивал цеховые собрания, лично беседовал с каждым работником, убеждая и прямо-таки толкая их в ФЗУ при заводе. А более грамотных направляли в Горно-металлургический техникум, откуда открывалась дорога в Северо-Кавказский горно-металлургический институт.
Благодаря этим усилиям за три-четыре года «Электроцинк» стал одним из лучших предприятий страны в отношении технической грамотности работников. Еще теснее укрепилась дружба Славского с преподавателем СК ГМИ Аликом Гуриевым, подружился он и с директором ФЗУ Николаем Цириховым. Возникла веселая товарищеская компания, в которую вошел начальник хозяйственного цеха Петр Сикоев и инженер-исследователь Иван Кулиев. С последним, как и с Гуриевым, Славский особо сблизился. Ведь он так же, как и Ефим, воевал в Красной Армии и окончил МГА. А еще успел поработать забойщиком на приисках «Лензолота» и побывать народным судьей Бодайбинского района. Приятели собирались на дружеские пирушки – одни и с женами, выезжали по выходным на притоки Терека рыбачить – там славно брала форель.
Назначенный начальником цеха, Славский жил с приехавшей к нему супругой уже в отдельной квартире – в Доме специалистов на Ростовской улице, специально выстроенном для инженерно-технических работников «Электроцинка» ленинградским архитектором Павлом Шмидтом. Новое жилище, прозванное «ДОСом», было не только весьма удобно, но и оригинально. Все комнаты выходили окнами в тихий грушевый сад, а к шумной и пыльной улице были обращены хозяйственные помещения. С теневой стороны во вместительные шкафы для съестного самотеком шел прохладный воздух через специальные отверстия, заделанные решетками. В этом доме вместе со Славскими проживала семья директора завода Осепяна, а также главный энергетик «Электроцинка» Арсений Дробышев, бывший… родным внуком публициста-демократа Николая Чернышевского, автора романа «Что делать?». Впоследствии, став уже министром Средмаша, Ефим Павлович пригласил его на должность своего советника.
Известный осетинский историк и краевед Генрий Кусов в своей книге «Владикавказ знакомый и неизвестный» приводит забавный рассказ Дробышева о проказах жильцов непростого дома, свидетелем (а то и участником) которых был и Славский:
«На углу улиц Ростовской и Кирова был подвальчик с вином и хашем. Стеклянные двери и внутри разрисовал за выпивку владикавказский «Пиросмани». Тылы подвальчика выходили во двор дома. Мы сумели просверлить длинным сверлом отверстие в бочке, вставили в него трубку с краном и славно посасывали вино на халяву. Женщины, сушившие во дворе бельё, быстро вычислили наши пьяные рожи и устроили нам побоище мокрыми простынями
Но вскоре эти веселые деньки кончились – не только для досовцев, но и для многих других сотрудников завода. Сменившись для некоторых – страхом и нервотрепкой, а для других – гораздо худшим.
Обстановка в Орджоникидзе в начале тридцатых, при внешнем спокойствии, была достаточно накаленной. Серия крестьянских восстаний против коллективизации, охвативших Северный Кавказ и часть Осетии весной 1930 года, была подавлена, но оставались стародавние глубокие швы на национальной почве между осетинами и ингушами, усугубленные Гражданской войной, в которой большинство осетин вначале оказалось «за белых», а большинство ингушей – за «красных».
В 1933‐м, когда Ефим Славский прибыл в город, вышло постановление ВЦИК о назначении бывшего Владикавказа, служившего «столицей» одновременно Северной Осетии и Ингушетии, административным центром первой из республик. Это породило настоящую бурю негативных эмоций со стороны ингушей, посчитавших себя обиженными. Бурные перепалки шли в том числе в ингушских и смешанных советских и партийных органах. Осетин обвиняли в шовинизме, желании создать (для начала внутри СССР) «Великую Осетию». За несколько лет до этого подобную реакцию вызвало закрепление завода «Кавцинк» за Северо-Осетинской республикой.
