Выдержки из протокола заседания бюро Северо-Осетинского обкома ВКП(б) от 15 мая 1938 года по Беслекоеву Х.Х.:
«БЕСЛЕКОЕВ Харитон Харитонович, член ВКП(б) с 1926 г., 1902 г.р., работает заместителем председателя исполкома Северо-Осетинской АССР. Поступившими материалами ему ставится в вину, что (…) имея сигналы о вражеской работе троцкистов на заводе «Электроцинк» и о засоренности завода классово чуждыми элементами (Свердлов, Мамсуров, Цегикян, Миков, Джанполадян, Рейхарт и др.), не принял мер к их разоблачению. После их исключения из партии, как ярых троцкистов, они продолжали долгое время работать на командно-технических должностях и пользовались поддержкой.
Против членов партии, которые выступили с разоблачающей критикой этих троцкистов, создавались обвинения, и они исключались из партии и изгонялись с завода (Славский, Цирихов, Дидаров, Гуриев и др.). (…) Несмотря на неоднократные требования членов партии (Славский, Кулиев) и партийных цеховых собраний… и очищение завода от вражеских и троцкистских элементов, не принял мер, и эти враги продолжали вредить до их ареста. Партийный комитет и его секретарь Беслекоев изгоняли из партии честных коммунистов, которые вскрыли факты вредительства и творящихся на заводе безобразий (Кулиев, Славский, Гуриев, Цирихов и др.). В настоящее время эти товарищи восстановлены в рядах ВКП(б)».
Далее следовали и другие обвинения, а за ним постановление: «Беслекоева Харитона Харитоновича… за непринятие мер к разоблачению вредителей, орудовавших на заводе «Электроцинк», и исключение из партии честных коммунистов, вскрывавших вредительство и творившиеся безобразия на заводе – снять с работы заместителем председателя исполкома СО АССР и из рядов ВКП(б) исключить» [131].
Следуя фантасмагорической логике того времени, Славский со товарищи из «покрывателей троцкистов» оказались вдруг их «разоблачителями», которым ставили палки в колеса и которых шельмовали парторг завода вместе с директором.
Харитон Беслекоев тоже пытался оправдаться – долго и отчаянно бился за свою судьбу во всех партийных и судебных инстанциях, нажимал на высокие «знакомства». Но все же был арестован, получил десять лет лагерей, где и умер перед войной. Согласно жутковатому «юмору эпохи», изгонявшие его на том заседании члены областного комитета партии, включая первого секретаря обкома Федора Кокова (входившего в местную «тройку НКВД»), все до единого были впоследствии арестованы, приговорены к высшей мере и расстреляны.
Трагично сложилась и судьба почти всех знакомых Ефима Славского по «Электроцинку». За исключением Ивана Кулиева, который во время войны побывал исполняющим обязанности директора завода «Электроцинк», был награжден множеством медалей за доблестный труд, а в 1950‐х был стал директором строящегося Усть-Каменогорского свинцового завода Главцинксвинца. Славский наверняка с ним встречался впоследствии.
Избежал репрессий также Алик Гуриев. Восстановленный в партии, он прошел через вторичное исключение, был на грани ареста, но вновь сумел выкрутиться из смертельной ловушки, став в итоге профессором, доктором технических наук, а затем и многолетним ректором Северо-Кавказского горно-металлургического института.
«Похуже», хотя и не в полной мере трагично обернулись эти события для директора завода «Электроцинк» Ефрема Осепяна, принимавшего Ефима Славского на работу. В 1937 году он был снят с должности и после трехлетнего пребывания в тюрьмах НКВД получил относительно «мягкий» срок – 8 лет ИТЛ с последующей ссылкой. В 1955‐м был реабилитирован, став персональным пенсионером союзного значения и скончался в 1968 году.
Через два года после ареста Осепяна решением обкома ВКП(б) от 16 декабря 1939 года Ефим Павлович Славский был утвержден директором завода «Электроцинк». Что же тогда на самом деле произошло? Кем был «невидимый покровитель» Ефима, который буквально вытащил его из «петли»? И не просто вытащил, а обеспечил зеленую улицу для дальнейшей карьеры?
По примитивной чиновной логике Славский оказался просто сильнее, влиятельнее и изворотливее остальных в той северо-осетинской схватке. Недоброжелатели добавили бы, что он просто «подсидел» своего начальника, заняв его место. Не станем утверждать, что Ефим Павлович был прекраснодушным и наивным «ангелом», что не умел вовремя уклоняться и бить в ответ. «Наивняки» на жестких перепутьях тех лет не выживали. Но можно уверенно утверждать, что логика карьерного роста во что бы то ни стало была ему чужда.
На самом деле в «сталинское время», даже в самые жестокие его периоды, иногда происходили вещи, не укладывающиеся в известные штампы и «алгоритмы» репрессий. Смертельные падения и нежданные взлеты совершались порой вне видимой логики. В случае Славского можно, конечно, списать все на полу-мистическое понятие «судьба». Но, скорее всего, у этой «судьбы» было имя, фамилия и отчество.
