Так что к лету того года Славский был в «урановый проект» в значительной степени посвящен. Позже он вспоминал: «Летом 1946 года уран был разведан в очень ограниченном количестве. Как его вывозили? У меня сохранились фотографии. На одной из них рабочие гонят ишаков… На каждом висят сумки, а в сумках – урановая руда. Хорошей считается руда, если в ней 0,1 % урана, остальное все – пустая порода. Представьте, сколько в одной сумке ишак привез урана!»
Сперва уран копали на руднике в Табошарах в Таджикистане, но его явно не хватало. Добытую примитивным способом руду перевозили на обогатительные фабрики, где поначалу «всухую» измельчали в шаровых мельницах, вручную загружали в химреакторы, обрабатывая содой или меланжем. Полученные растворы отстаивались потом в бетонированных ямах. Извлечение урана при такой «технологии» не превышало 35–40 % от и так небогатого его содержания в руде. С конца 1944 года на базе семи рудников и пяти заводов в Средней Азии начало создаваться мощное уранодобывающее предприятие с условным названием комбинат № 6. Возле Ленинабада (ныне Худжант) был построен поселок Чкаловск под гидрометаллургический завод, на котором начали перерабатываться урановую руду с нескольких месторождений.
В результате напряженной работы химики, задействованные в проекте, научились получать очищенную от примесей соль урана.
Загружать же в атомный реактор нужно было металлический уран – цилиндрические блочки в тонком герметичном «чехле» из алюминия. Этой технологией с 1943 года занимался Государственный институт редких металлов Наркомата цветных металлов – «родного» наркомата Славского. Решен этот вопрос был группой ученых под руководством Зинаиды Ершовой – ученицы Марии Кюри.
И тогда настал «выход» бывшего завода боеприпасов № 12 в подмосковной Электростали, получившего статус объекта высшей секретности. Там в течение 1946 года освоили промышленное производство металлического урана. В конце октября в результате восстановительных плавок закиси-окиси урана с металлическим кальцием были сделаны первые урановые «блочки» – цилиндры длиной около 15 сантиметров. Уран тогда поступал не из Средней Азии, а с разработок в Рудных горах Саксонии, в советской зоне оккупации. Радиоактивный металл в рамках проекта «Висмут» (так позже стало называться совместное предприятие СССР и ГДР) секретными авиарейсами доставляли в Москву.
Почти все оборудование было трофейным немецким, а руководил группой инженеров-разработчиков доктор Николай Вильгельмович Риль – уроженец Санкт-Петербурга и один из активных участников германского уранового проекта. Согласившись поехать со своей группой в СССР, чтобы помочь России догнать в атомном деле Америку, он стал в итоге Героем Социалистического Труда, лауреатом Сталинской премии, был награжден орденом Ленина, буквально осыпан подарками от Иосифа Виссарионовича. Вместе с ним реализовать советский Атомный проект помогали многие немецкие специалисты, которым в Союзе создали наилучшие условия труда и быта.
Все эти и многие другие составляющие сложнейшего комплекса работ, необходимые для создания бомбы, Ефим Павлович в качестве заместителя Ванникова «вбирал» в себя, постепенно начиная представлять как связанное целое, осваивая координацию и наладку будущей системы атомной промышленности.
Из данных разведки следовало, что американцы в Манхэттенском проекте использовали горизонтальный котел-реактор. По логике «цейтнота» нужно было следовать тем же путем, не «изобретая велосипед». Несколько таких вариантов котла и были предложены. И лишь выдающийся конструктор из Института химического машиностроения Николай Антонович Доллежаль, будучи абсолютным новичком в атомных делах, не побоялся «ереси» вертикальной конструкции. Его поддержали Курчатов и назначенный главным технологом будущего реактора 32‐летний сотрудник Лаборатории № 2 Владимир Меркин.
Дискуссии были жаркие – эти картины живо, хоть и с некоторым художественным преувеличением воспроизведены в теле-сериале «Бомба» Игоря Копылова.
В итоге 13 августа 1946 года Берия направил Сталину проект постановления Совмина СССР
