Но еще ранее – 24 апреля 1946 года – уже с опосредованным участием Славского был утвержден генплан строительства. Комбинат поначалу должен был состоять из двух заводов: «А» – реакторный, с дублирующей установкой; и «Б» – радиохимический. В последнем плутоний на трех параллельных технологических линиях должен был в несколько этапов извлекаться из урана, облученного в реакторе «А». Облученные урановые блочки по технологической схеме автоматически транспортировались с завода «А» под землей.
При этом все основные участки радиохимического производства требовалось полностью автоматизировать из-за особой их радиационной опасности. К двум основным заводам прилагался цех водоподготовки и водоснабжения с насосными станциями и отстойными прудами.
В генплан входили также вспомогательные объекты: электроподстанция на 10 МВт; большая исследовательская лаборатория; ремонтные мастерские и некоторые другие объекты.
В девяти километрах от комбината закладывался жилой поселок на 1300 человек с семейным жильем, поликлиникой, амбулаторией, клубом и соцкультбытом.
Чуть позже основное производство решено было дополнить третьей частью – химико-металлургическим заводом «В», на котором собирались уже в металле детали атомной бомбы. Внутри этой схемы в итоге появилось гораздо больше узкоспециализированных заводов.
Работа закипела еще до утверждения генплана – уже в конце сорок пятого: Берия, на которого давил Сталин, не «заморачивался» бюрократической «логистикой» утверждений – времени на раскачку не было.
Изыскатели забили первый колышек на месте расположения будущего реактора 24 ноября 1945 года. А еще ранее – в октябре – сюда начали привозить первых строителей – заключенных местных лагерей и вольнонаемных специалистов. Зэков командировали сюда не всех подряд, а тех, кто прежде работал на стройках.
Вопреки тому что часто пишут в популярных публикациях, на стройплощадке первого советского промышленного реактора не «шумела девственная тайга». Здесь находились земли колхозов «Красный луч», «1 Мая», «Доброволец», подсобные хозяйства Кыштымского механического завода и Теченского рудоуправления. На озере Иртяш стояли два дома отдыха, а на Кызыл-Таше – пионерлагерь. Разумеется, всем их летним обитателям и работникам пришлось навсегда забыть про это чудное место. Вместо беззаботных голосов отдыхающих и пионерских горнов окрестности огласили стук топоров и визг пил, матерная ругань зэков и их охраны, лай собак, ржание лошадей.
Вел строительство Челябметаллургстрой НКВД СССР – одна из самых мощных на то время строительных организаций. Без преувеличения для страны это была тогда главная стройка. Но ни строители, ни вохровцы, включая их командиров, ни сном ни духом не ведали, зачем здесь расчищают тайгу, роют лопатами огромный котлован. Знали только: строят что-то очень секретное – по тому режиму, что установился вокруг объекта.
Кроме зэков здесь поначалу вкалывали советские немцы-трудармейцы, объединенные в рабочие колонны, а также военнопленные. Кроме немногих специалистов и руководства «вольняшками» были уральские «спецпоселенцы». Впрочем, последние – весьма относительными: они обязаны были трудиться по месту поселения и на стройку объекта их собрали в «трудармии».
А в декабре того же 1945‐го в военных лагерях Челябинской области началось формирование основной стройсилы – военно-строительных батальонов. Их набирали из солдат, не выслуживших положенные тогда четыре года, а также из освобожденных из германского плена (время пребывания в плену в срок службы не засчитывалось) и молодых людей, насильно угнанных на работы в Германию, у которых по возрасту пришел срок армейской службы. Десять таких стройбатов, примерно по тысяче бойцов в каждом, прибыли на секретную стройку весной 1946 года.
Условия были суровыми. Первые партии строителей размещали в коровниках и свинарниках, которые, наскоро очистив и утеплив, снабдили двухъярусными нарами.
Горячая пища готовилась на кострах возле жилья, чуть позже – в полевых армейских кухнях, откуда ее везли на подводах в тайгу, которую рубили и корчевали «трудармейцы». Механизации долго не было никакой: двуручные пилы, топоры. Даже бревна на доски в начале стройки распиливали вручную. Вернувшись с трудовой смены, длившейся весь световой день, а то и дольше, люди, наскоро поужинав, валились на нары почти замертво. Впрочем, и не только «почти» – как на войне, случались и «раненые», и убитые.
