В той же книге воспоминаний Броховича содержится эпизод 1948 года, о котором позже вспоминал и главный инженер УКСа комбината № 817 Анатолий Степанович Мухин – тогда начинающий инженер, а впоследствии лауреат премии Совета Министров СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Вместе с начальником УКСа В.В. Филипповым они ждали на стройплощадке оперативку с участием Славского. Когда тот появился, то сразу вместо приветствия набросился на Филиппова.
«– Ты рыжая б…., почему не передал в срок барак под керамические изделия?
Следует сказать, что Филиппов был действительно рыжий. Славский стал топать ногами, кричал, ругался, сбросил с себя шапку и стал топтать ее ногами. Кто-то из представителей науки поднял ее, стряхнул пыль, почистил рукавом и позднее передал Ефиму Павловичу. Вот мое первое впечатление (о Славском. –
В этой нервной обстановке юмористические ситуации тоже бывали окрашены специфически. Как-то, проводя очередное совещание и отпустив, по обычаю, сначала женщин, Славский накинулся на оставшихся руководителей среднего звена:
«Вместо того чтобы организовывать работу в ночную смену, вы своих секретарш обжимали!!! Вдруг в притихшем зале поднимается рука. Славский: – Ну?! Борис Самойлович Карпман, начальник стройучастка, эдак спокойно произносит: – Ефим Павлович, а у меня секретарь – солдат. В зале наступило оцепенение… Славский, указывая пальцем на Карпмана, грозно произнес: – Значит, он тебя! И тут разразился громовой хохот всего зала. Обстановка разрядилась» [64. С. 90].
Брохович вспоминает и такой случай. Поскольку все большие начальники строительства имели высокие воинские звания, то разнесся слух, что Славский – генерал-лейтенант, поэтому выше генерал-майора Царевского. На одном из общих совещаний инженер монтажного отдела Гдаля Кауфман, встав, спросил Славского:
– Товарищ генерал-лейтенант! Разрешите обратиться к генерал-майору Царевскому.
Ефим Павлович воспринял это как насмешку и ответил:
– Я не генерал, всего лишь ефрейтор, но если ты будешь плохо работать, то я тебе такое устрою, что век не забудешь!
«Устроил» Славский и самому Броховичу, причем, как тот признает в своей мемуарной книге, отнюдь не на пустом месте. Тогда, по рассказу Бориса Васильевича, на «Базу-10» для постоянной работы прибыл «главный наблюдающий» от госбезопасности генерал-лейтенант Иван Ткаченко. Постановлением Совмина от 21 апреля 1947 года № 1095—316сс/оп он был назначен «уполномоченным СМ СССР при строительстве завода № 817». Такие уполномоченные получили назначения на все секретные атомные стройки и обязаны были докладывать «о любых нарушениях режима и создании условий для возможной утечки информации о строительстве и функционировании объектов атомной промышленности и других нарушениях». Докладывал же он напрямую Берии.
Высокому начальнику быстро построили коттедж на берегу озера Иртяш с индивидуальной купальней (чуть позже неподалеку появятся такие же «финские домики» Курчатова и Славского). Сидеть в нем и отдыхать Ткаченко, понятно, не собирался, поэтому ходил по стройке, беседовал с работниками, собирая «оперативную информацию».
В один из таких походов он заглянул в кабинет Броховичу, бывшему тогда начальником отдела оборудования, с ласковым вопросом «как дела». Тот вполне честно описал, что дела не очень, рассказал и показал недоработки с приемкой и хранением присылаемого оборудования. После чего Ткаченко столь же ласково предложил Броховичу написать докладную о всех безобразиях. Что тот и сделал, даже не согласовав ее со Славским.
«Это, конечно, недопустимо и плохо», – признал сам Борис Васильевич позже. Высокопоставленный чекист отправил докладную прямиком Берии. А тот переправил Ванникову. А тот в свою очередь – Славскому.
Можно понять возмущение последнего при известии о том, что его подчиненный пишет докладные через его голову. Он высказал Броховичу все, что о нем думает, снял с должности как «ябедника» и даже сгоряча попытался отдать под суд (специальная комиссия, впрочем, не обнаружила злоупотреблений в его отделе). Борис Васильевич таким образом остался на некоторое время безработным на объекте и лишь «после долгих мытарств» был назначен главным энергетиком завода «Б». «Это наложило своеобразный оттенок на дальнейшие наши отношения», – признается Брохович.
Впрочем, это не мешало ему оценить рациональные решения Славского: «Он выдавал ИТР УКСа и отделов, в том числе и мне, с десяток пачек документации и назначал срок разобраться в течение двух-трех дней и доложить ему. Мы это делали. Это помогало ему на первых порах быть в курсе дела» [40. С. 11]. Речь идет о документации по заводам «А», «Б» и другим объектам комбината, которые начали приходить на стройку в угрожающих объемах.
Заслуженный строитель РСФСР Игорь Беляев также пишет о методике Славского: «На объекте его приняли за сумасшедшего, но Ефим Павлович разъяснял им: «Неужели и вправду думаете, что я диктовал решения. Я же из каждой вашей башки что-то выколачивал и всего лишь высказывал общее мнение. Понятно?» [29. С. 14].
