– Бочаров Степан Ильич, – представился тот, с достоинством поклонившись. – Загружен станок для сверления ствола, станок для его шустовки, стан для обтачивания и отпиливания, а ещё для образования казённого конца ствола и для выбуравливания казны. Станки все, конечно, не новые, но в приличном состоянии, каждый я самолично ощупал и проверил, работать они будут. Ещё там пресс в разобранном виде с формами для выбивания и обрезки и всякие прочие механизмы.
– Отлично, – порадовался новому механику-оружейнику Алексей. – Ну, Степан Ильич, для тебя тут дел не счесть. Потом посидим поговорим один на один. А пока вот тебе наш Архип, который металлообработкой в поместье заведует. Знакомьтесь и смотрите, что у нас тут есть.
– Вьюгов, ещё когда мы в Нижний сплавлялись, о нём говорил, – после того как Бочаров с Архипом отошли, продолжил беседу Кузьмич. – Беда у оружейника большая случилось, казённый дом его вместе с придомовой мастерской сгорел. В пожаре том Степана обвинили и большую сумму за убыток на него повесили. Ходил он, доказывал, что не виноват, а что толку? Семью, жену и троих детей, к родне на время пристроил, с челобитной в Коммерц-коллегию поехал, а его обратно в арестантской повозке вернули. Князь Назаров обозлился, обещал вообще на сибирские рудники сослать, ну тут уж Вьюгов расстарался, «подмаслил» князюшке и меня потом подвёл. В общем, Алексей Петрович, на обратном пути, как расторговались, я восемь сотен рублей убытка казне возместил за Бочарова и ещё пять Егору Михайловичу сверху положил, чтобы он сменил гнев на милость и отпустил его восвояси. Тысяча триста рублей, хоро-ошие деньги. Но вы сами говорили – не жалеть для таких мастеров.
– Всё правильно, Иван Кузьмич, молодец, что выкупил, – проговорил обрадованно Егоров. – Ещё бы пару таких, как он, и десятка три опытных рабочих, вот бы пошло дело! Жалованье положим ему хорошее, работу интересную предложим, жильё и землю под огород дадим. Пускай трудится в своё в удовольствие. А семью-то не забрали?
– Пока нет. Бочаров человек основательный. Говорит, уже в готовое жильё семью завезу, а пока у меня полсотни рублей ссудил и жене оставил. Небось, за зиму поставите ему хорошую избу?
– Поставим. А пока при усадьбе во флигеле комнату дадим.
– Ну вот и хорошо. А Вьюгов сказал, что ближе к тому времени, как мы цеха возведём, он к нам и рабочих-станочников сосватает. Да, кстати, масло наше в Туле понравилось, на следующий год его уже три десятка бочек заказали. Я что ещё хочу сказать, Алексей Петрович, – понизил он голос. – Вы ничего такого не слыхали тревожного? Про войну разговоров не вели, когда вы в столице были?
– Нет, не слышал. По западным губерниям если только отдельные шайки мятежников гоняли. А что такое?
– Да странно как-то, по Волге в Астрахань на баржах много войск сплавляют и военных грузов. Пока в Нижнем торговал, кто только и чего не болтал там: и что поход на Хиву затевается, и что персов с Кавказа хотят выбивать. И даже что императрица хочет в Индию через Каспий коридор пробить, дабы англичан оттуда вытеснить.
– Интересно, – покачав головой, произнёс негромко Егоров. – Персидский поход, 1796 год, что-то такое вроде как должно в это время случиться.
– Чего говоришь, Алексей Петрович? Не расслышал, – переспросил Лазарев.
– Да я говорю, Иван Кузьмич, недавно персы Тбилиси уничтожили, а ведь у нас с Грузией уже двенадцать лет как Георгиевский трактат заключён, – ответил тот. – По нему мы её как бы защищать должны, а тут набег со стороны Тегерана. Очень даже может быть, что на Кавказ военный поход будет.
– Ну вот и я говорю, неспроста столько войск к Астрахани гонят. Астрахань-то почитай самые что ни на есть ворота туда. Ну ладно, вас-то это не касается, вам от военных трудов императрицей цельный год отпуска даден.
В октябре прошли затяжные дожди, и на Казанскую ударили первые серьёзные морозы. Пока земля совсем не закаменела, несколько сотен землекопов выбирали грунт под две новые плотины.
