– Хорошо, малой кровью обошлись, – проговорил удовлетворённо генерал-поручик. – Как только основная войсковая колонна и обоз пройдут, ты, Алексей Петрович, снимай своих с дороги. Хорошие стрелки мне при очистке крепостных предместий понадобятся и на приступе Дербента. А на дорогу мы лучше мушкетёров из Кабардинского полка поставим. Думаю, роты три на это хватит.
– Слушаюсь. Только, Валериан Александрович, ещё бы казаков для объезда туда же назначить. Горы недалеко, и не угадаешь, где нападения ждать, если захотят с них спуститься.
– Александр Михайлович, запиши себе, – обратился к стоявшему рядом Римскому-Корсакову Зубов. – Пусть Платов пару сотен для объезда дороги определит. Думаю, того будет довольно, нам войска ещё для похода на юг понадобятся.
Двадцать седьмого апреля 1796 года основная колонна русских войск соединилась с бригадой Савельева. Здесь же к ней примкнули конные отряды кавказских союзников: тарковского шамхала Баммата II, кайтагского уцмия Рустам-хана и табасаранского майсума Рустама II. Дав два дня отдыха своим солдатам, Зубов приказал формировать отряд из Кавказского гренадерского полка, двух рот Владимирского мушкетёрского полка, Астраханского и Владимирского драгунского полков, казаков и шести полевых орудий. Старшим над всеми был поставлен генерал-майор Булгаков.
– Егерям генерала Егорова следовать в авангарде, ведя разведку, – зачитывал приказ главный квартирмейстер корпуса Зубова генерал-майор Римский-Корсаков. – Задача отряда – обложить Дербент с южной стороны, не давая ему сообщения с другими ханствами, не допуская подвоза припасов и подхода подкреплений.
– Алексей Петрович, не хочу поучать вас, как воевать нужно, вы и сами знаете, – выйдя из штабного шатра, произнёс Булгаков. – Моё дело – вывести отряд под стены через Табасаранский хребет ко второму мая, ибо уже третьего назначен приступ крепости. Сбейте неприятеля с горных перевалов, чтобы он не препятствовал нашему проходу, а уж спустившись в долину, вместе посмотрим, как далее действовать. В способах ведения боевых действий я вас не ограничиваю.
Не дожидаясь начала движения основного отряда, ночью в горы ушла дозорная рота Осокина. Разведчики за тёмное время суток поднялись на хребет и на перевале обнаружили пару сотен ханских воинов.
– Смотри-ка, Фёдор Евграфович, ничего не боятся, костры развели. – Соловьёв кивнул в сторону световых пятен. – Дюжину их тут насчитал, и из расщелины проблески видны, видать там тоже залегли.
– Вижу, Ваня, вижу, – прошептал Лужин. – Не ждут они нападения этой ночью. Май месяц, сейчас ночи короткие, через пару-тройку часов уже тут светло будет. Нельзя нам с атакой затягивать. Самое лучшее – на рассвете бить. Иначе засядут в камнях, и выковыривай их потом. Давай-ка мы сейчас так сделаем, – проговорил он, оглядывая подступы к неприятельскому лагерю. – Бери всё своё отделение и пятёрку Комарова. Обойдите чуть стороной эту проплешину и заберитесь на ту скалу, что над перевалом нависла. Как хотите, хоть зубами цепляйтесь, а чтобы к рассвету были уже на ней. Как только сереть начнёт, начинайте вести огонь сверху и метайте все свои гренады вниз, ура кричите – в общем, шумите как сможете, а мы в это время отсюда атаку начнём. Я сейчас к капитану, обскажу ему всё, чай уж одобрит задумку, но вы не ждите, время дорого.
– Понял, Евграфович, попробуем успеть, не просто, конечно, в темноте по горам красться.
– Ты мне тут, Ванька, не пробуй, а успей, – буркнул сержант. – Пробовать кашу потом будешь.
Осокин задумку Лужина одобрил, и вскоре на рубеж атаки начали подтягиваться плутонги и отделения роты. Егеря, занимая свои места за валунами, проверяли ружья, ощупывали пальцами камни и старались разглядеть тот путь, который им нужно было проползти или пробежать, начнись бой.
– Холодно, аж кровь в жилах застыла, – прошептал сидевший рядом с командиром роты поручик Плещеев. – Когда же рассвет?
– Скоро. Звёзды вон блекнут. – Осокин показал на небо. – Лишь бы наши успели подняться и не спугнули этих. – Он кивнул на прохаживавшиеся у костров фигуры часовых.
– Не спугнут, Тимофей Захарович, – прошептал Лужин. – У Соловьёва лучшее отделение в роте, да и звено Комарова хорошее. Должны поспеть.
Западная, горная сторона ещё оставалась тёмной, а на равнинной, восточной небо уже начало сереть.
– Ну же, почему Соловьёв молчит?! – прошипел рассерженно Осокин. – Ещё немного – солнце со стороны моря выглянет, и резко светать начнёт. Упустим ведь время. Запаздывает Соловьёв.
– Сейчас, сейчас, скоро, вашбродь, – прошептал Лужин, сжимая в руке ружьё. – Должен успеть.
Заглушая последнюю фразу, громыхнул первый разрыв, следом за ним ещё один и ещё. Осколки и камни с воем и свистом осыпали горные склоны.
– Рота, в атаку! – рявкнул Осокин и сам бросился вперёд в ту сторону, где метались среди костров фигуры людей.
