Эгипет. Том 2 полностью

Роузи, я думаю, что незаконченные части книги Крафта должны были быть посвящены розенкрейцерам и свадьбе. Принцу и принцессе. Мне кажется, что места, отмеченные в путеводителе, связаны с ними; по крайней мере, я могу поехать по пути, которым двигались они. В этом пабе есть музыкальный автомат — я даже не знал, что это разрешено; он громко играет «Роза в испанском Гарлеме»^[207] в стиле кантри, и я никак не могу сосредоточиться. Меня поведет путеводитель. Кстати, забудь о последней открытке; это что-то вроде шутки.

Самая холодная зима со времени Малого ледникового периода короля Якова^[208], сказал телевизор, подвешенный над баром довольно убогого салуна, в который забрел Пирс. Сама королева застряла в снегу по дороге в Шотландию и была вынуждена покинуть карету. Королеву приютили подданные, которые напоили ее горячительным. Четверть пинты шотландского виски плескалась на дне стакана Пирса; он допил скотч, вынул путеводитель, перчатки и карту метро: вниз, вот куда он должен идти.

Мы выходим на станции Чаринг-Кросс и видим прямо перед Уайтхоллом статую Карла I, сейчас выветрившуюся и обветшалую. Напротив ворот на площади Конной гвардии стоит замечательный Банкетный зал в стиле Палладио^[209], спроектированный Иниго Джонсом^[210], с потолком Рубенса (1630), прославляющим дом Стюартов и особенно короля Якова I^[211]. Сегодня здесь находится музей Института оборонных исследований; среди всего прочего посетители могут увидеть скелет одного из боевых коней Наполеона^[212].

По обеим сторонам широкого Уайтхолла тянутся великолепные правительственные здания. Когда-то в окрестности Уайтхоллского дворца попадали через замечательные башенные ворота, ошибочно именовавшиеся «Воротами Гольбейна». Пройдя через ворота, вы видели слева от себя высокую кирпичную стену старого Уайтхоллского дворца, но если вы вместо этого шли назад через «Ворота Гольбейна», то стена от вас была справа; пройдя вдоль стены, вы попадали в Тайный сад, аккуратно разделенный на квадраты, в котором часто шептались лорды и дамы высшего света; пройдя сквозь него, вы попадали на крытые корты для тенниса и бадминтона — в дождливые дни на них даже играли в кегли. Именно здесь юный принц Генрих фехтовал и играл в теннис все дни напролет, именно здесь в один из холодных дней вспотел и подхватил последнюю лихорадку. На запад от домика для игры в кегли находится арена для петушиных боев, одновременно театр, рядом с которой притулился восьмигранный театр Кокпит-при-Дворе, в котором принцесса Елизавета, любившая пьесы и актеров, ждала своего будущего мужа. Слева от вас будет потрепанный и несуразный Банкетный зал, еще не замененный творением Иниго Джонса; он используется со времен кардинала Уолси. Отсюда вы увидите огромные Дворцовые ворота, ведущие в сам дворец, где, по обыкновению, постоянно толпятся Щеголи, наслаждающиеся восхитительным видом Ножек высокородных Дам, поднимающихся в Кареты; Или племя ливрейных лакеев, мимо которых вам не удалось бы пройти без колкости или дерзкого ответа на ваш вопрос^[213].

Покиньте Большой двор и, если у вас есть entrée^[214], поднимайтесь на один пролет по каменной лестнице в Комнату стражи, где сидят великие Бифитеры Его величества, весь день рассказывающие друг другу Байки, пьющие пиво, поддерживающие огонь в камине и подносящие Блюда к королевскому Столу, из которых их ловкие пальцы иногда отщипывают кусочек-другой^[215].

Оттуда мы попадаем на Террасы, крытую галерею, огибающую открытое место, известное как Молитвенная площадь; она связывает королевские помещения с Банкетным залом, настолько прогнившим и плохо отремонтированным, что через год он обвалится и едва не убьет посла Испании. И, когда в декабрьскую ночь^[216] двору будет представлена Маска^[217], то, помимо всего прочего, одна женщина потеряет невинность, для чего ее, застигнутую врасплох на верхушке Тарасы, унесут в сторожку привратников.

На рождество через Террасу — или Тарасу — проходят все придворные, только что снявшие траур по принцу Генриху; они в мехах и коронах из остролиста, в пламени их факелов шипит снег. Сегодня будут увеселения и музыка, потому что это день помолвки Фридриха и Елизаветы, двух красивых и привлекательных молодых людей, у которых настоящая любовь, любовь с первого взгляда; выдающийся династический союз для протестантской Европы, хотя идет шепоток, что жених зело молод и нестоек и не полностью понимает свой долг^[218].