Сегодня вечером труппа «Слуги короля» будет играть, помимо всего прочего, «Бурю» Шекспира, пьесу не новую, но в новой постановке; специально в честь королевской пары автор написал Маску, которую вставил в пьесу.
Случилось так, что в холодную ночь помолвки автор был в Лондоне, покупая собственность около театра «Блэкфрайерс». Он несколько лет не ходил по этим улицам, по крайней мере с 1610 года, когда подал жалобу на Торпа, напечатавшего его сонеты; оный Торп получил их от вора и негодяя В. Х., лучше забыть об этом деле. Тогда, больше двух лет назад, он также поднялся по реке вверх, чтобы навестить доктора Ди в его доме в Мортлейке, старого друга, учителя актеров и театральных плотников; он хотел посоветоваться по поводу болей и слабости в ногах. Увы, оказалось, что доктор умер почти год назад. Автор постоял в большом зале, в котором не осталось ничего: книги, линзы, камни, шесты, глобусы, карты; все было продано, потеряно или утащено. Умер: после долгих лет молчания. В доме была только его дочь, которая в последние годы заботилась о нем, как могла. «Я познакомился с ним очень давно, — сказал он ей. — Я приходил сюда еще мальчиком, я любил и уважал его». Потом он спустился к реке, дул резкий ветер, выдувая тщеславие; он размышлял о том, как можно было заставить замолчать этого мудрого человека, великого доктора, повивателя чудес природы, владевшего неограниченными силами, повелевавшего духами; заставить отречься, уединиться. Нет, его не могли заставить: его сила не исчезла, только спряталась на время; духи, которыми он командовал, наконец освободились.
Кораблекрушение. Все эти годы он только и думал о кораблекрушении, ничего удивительного. Рассказ о трех царствах; первое — политика: заговоры, владыки, мировые дела; второе — магия, о которой говорил доктор Ди и с которой слишком много работал: милостивая и грозная, разрытые могилы, затуманенное полуденное солнце; последняя — царство природы: незамысловатое, вожделенное, которое невозможно вернуть.
Год назад «Бурю» поставили в «Блэкфрайерсе», Бербедж зажигал огонь, изображая грохочущие громы[221], в подвале били по котлам, остров наполнился звуками[222]. А сейчас, на рождество, при дворе, чудеса и диковины станут еще более чудесными и диковинными, потому что главным плотником будет мистер Ин-и-го Джонс, человек с лошадиным именем. Исчезающие яства[223], порхающие духи, превращения под музыку. И Бербедж попросил у автора новую маленькую Маску, полу-Маску, в честь помолвки Елизаветы и ее немца.
Он легко написал ее. Ожидая адвоката в его конторе, он попросил перо и бумагу. Свадебные благословения хорошо подошли к пьесе, Фердинанд прошел все испытания, посланные ему Просперо, включая торжественную клятву не развязывать пояс целомудрия Миранды до совершенья брачного обряда.
Из уголка оконной рамы тянуло холодом; самая холодная зима за последние годы.
Позже, в конце месяца, в залитом светом свечей зале, за облачным небом Иниго Джонса (синее полотно и обшивка), три придворных дамы в платьях, сшитых по их собственным рисункам, глубоко вздохнули, прижали руки к груди и улыбнулись друг другу. Три богини: Ирида, Церера, Юнона. Под восхищенные аплодисменты они спустились с неба и шагнули вперед.
Входят несколько жнецов в соответствующих костюмах; они присоединяются к нимфам в грациозном танце; раньше его окончания Просперо неожиданно подымается и говорит:
