– Я же учитель английского языка в прошлом, а вон та, переводчиком в крупном отеле работала, она и рассказала.
– А за что она здесь?
– Наркотики толкала.
Клавдия увидела красивую, молодую женщину, которая, в отличие от других, сидела спиной к стене, с отсутствующим видом, и если и молилась, то без коленопреклонений, поклонов и про себя. Она вдруг подумала:
«А мне какого Бога просить? И о чём просить? Сына не уберегла, самое место на этой каторге»!
А Татьяна закусила губу, и, искоса глянув на русскую осторожно спросила:
– А что с сыном твоим?
– Я знаю, что ты хочешь спросить, – ощетинилась Клава. – Ты чтобы обеспечить своих ребятишек, на панель пошла, а я, думаешь, на собственного сына смогла бы руку поднять?
– Да нет, нет, я и не думаю так совсем, – заторопилась Татьяна. – Но кто-то это сделал?
Клава закрыла лицо руками и еле сдерживая рыдания, всхлипнула:
– Не знаю! Мне дажетстрашно думать о том, как это всё происходило! Кажется, сердце разорвётся от таких мыслей!
Жена Мустафы весь вечер и утро суетилась возле него, отпаивая чаем, таблетками и отварами. К утру следующего дня шеф туристической полиции чувствовал себя достаточно сносно. Криминалисты и эксперты работали до поздней ночи на месте происшествия, снимая отпечатки пальцев, тщательно осматривая каждый сантиметр и волосок в номере отеля. Оперативники вели допросы персонала и свидетелей. Действия необходимо было провести быстро и слаженно, чтобы не доставить неудобства отдыхающим и не уронить реноме отеля. И уже утром на столе у Мустафы лежали все бумаги и до обеда он просидел в своём кабинете, просматривая протоколы осмотра с места происшествия. В номере помимо пальцев Клавдии, Василия и уборщика обнаружилось множество неизвестных отпечатков. Опрос персонала показал, что во время убийства на морском пляже, принадлежащем отелю, загорали туристы из Австрии, и они могли бы подтвердить, или опровергнуть алиби Клавдии на это время. Загвоздка состояла в том, что к тому времени, как оперативники обнаружили этих свидетелей, группа туристов из Австрии уже поднимались на борт самолёта, направляющегося в Вену. Мустафа кусал дужку очков и думал, что придётся выходить на австрийских коллег, делать официальный запрос с просьбой, чтоб они провели опрос туристов. Он переговорил со своими коллегами из криминальной полиции, и было решено оставить дело русской женщины у него, потому что касалось только туристов-иностранцев. Во всяком случае до того времени, когда поступит экспертиза от патологоанатома и приедет представитель российского консульства из Каира. Только и экспертизу, и приезд представителя они могли ожидать в лучшем случае завтра утром. Ещё имелось время– по закону они могли задержать подозреваемую сроком до четырёх суток. А пока он хотел ещё раз поговорить с подозреваемой. Мустафа приказал связаться по телефону с вчерашним переводчиком и отправить за ним автомобиль, а женщину уже везли из изолятора временного содержания сначала в морг для опознания тела погибшего мальчика, потом к нему на допрос. Как потом рассказал офицер, который сопровождал Спиридонову в морге, когда она увидела тело, то сначала что-то причитала, гладила и целовала тело мальчика, а потом обмякла и завалилась без сознания, да так, что ударилась головой о край каталки. Потом кое-как откачали её нашатырём, и ушибленное место замазали йодом.
Мустафа презирал все эти нечистоты– размалёванных прошмандовок с большими сиськами, в коротких юбках, козлов, которые таскали через границу героин. Он презирал воров, чистящих сумочки бестолковых туристов. Нет бы украсть так, чтобы жить как король, а эти тырят не только мелкие ценности, но и лифчики и трусы из номеров отдыхающих. И когда ввели в кабинет Клавдию Спиридонову в душе шевельнулось чувство жалости. Последний раз он испытывал такое чувство, когда приехал в хоспис, где умирала от рака мать. Её тело иссушила болезнь, а в глазах он увидел безнадёжность и смирение. Тоже самое выражение он увидел в глазах этой женщины, как будто тело ещё красивое и живое, а душа уже угасала.
– Как вы чувствуете себя? Мы можем побеседовать с вами? – Мустафа включил диктофон. Он старался смотреть на синяк на лбу, а не в глаза, не хотел, чтобы женщина заметила его сочувствие. Переводчик монотонно переводил, подбирая слова, чин пониже рангом, сидя в углу за столом, щёлкал клавишами и записывал их разговор на компьютер.
– Да. Я в порядке. Спрашивайте, – тихо сказала Клава.
– Вам нравится в Египте?
– Нравилось до сегодняшнего дня.
– Вы второй раз приезжаете на отдых в этот город, – полицейский посмотрел какие-то бумаги. – У вас есть какая-то причина приезжать именно на этот курорт, или это случайное совпадение?
– Это совпадение.
В голове пронеслась буря счастливых воспоминаний, и ей показалось, что всё это только её фантазии. Захотелось вычеркнуть это время и оказаться в своей сибирской квартире, готовить котлеты и ждать Васеньку из школы. Клавдия погасила чувства и заговорила без эмоций. Она понимала, на что намекает шеф полиции, но ещё ночью решила ничего не говорить о Халиле.