«Сейчас всю душу вытряхнут из меня, хоть что-то оставлю для себя, да и зачем знать об этом полиции»? – устало думала она. Они не виделись два дня, а ей казалось, что прошла целая вечность. Халил был так далеко и так близко, но только ему она нужна, только он любит её. Клава цеплялась за эту мысль снова и снова, потому, что она нуждалась в светлых надеждах в то время, когда её окружал мрак и отчаяние.
Шеф полиции опять заставлял её вспоминать каждую мелочь, каждую минуту, которая происходила в день трагедии, сравнивая её рассказы с показаниями свидетелей. Самое ужасное, как раз на время убийства Клавдия не имела алиби, никто её не видел, женщина ни с кем не разговаривала и никаким образом не привлекала к себе внимания.Через некоторое время принесли чай и кое– что перекусить. Клава искренне поблагодарила за такое внимание– понимала, что не каждого арестованного будет потчевать шеф полиции, и от еды не отказалась, потому что в камеру приносили пищу близкую к помоям. Позже допрос продолжился, и уже к завершению Мустафа серьёзно предупредил:
– Я хочу уведомить вас, что предъявленные обвинения очень серьёзные, и по законам нашей страны вам грозит пожизненное заключение, или высшая мера наказания, если суд докажет вашу вину. Я так понимаю, что здесь вы не имеете средств для оплаты услуг адвоката, но если в России есть кто-то, кто сможет перевести деньги на счёт адвокатской конторы, мы посодействуем в решении этого вопроса. Завтра прибудет представитель Российского консульства для встречи, и необходимо решить много вопросов связанных с вашим делом. Вы должны понимать, в какой стране находитесь и сделать более комфортным условия пребывания специально для вас, в тюрьме не в наших силах, но если есть какие-либо просьбы, разумеется, в рамках разумного, постараемся выполнить.
Клава молчала несколько секунд, потом подняла глаза и медленно, давая время переводчику толком объяснить, произнесла:
– Я прошу записать мои слова. Я не убивала своего сына. Он единственное, дорогое существо в этой жизни. И у меня нет таких людей, кто бы мог помочь с адвокатом. Родители давно пенсионеры, люди пожилые и совсем небогатые, если имеют небольшие накопления, так только на свои похороны. А просьбы у меня есть. Если это возможно вернуть мою сумочку, там расчёска, влажные салфетки и по мелочи кое-что. И, пожалуйста, если это возможно, бутылку воды и сигареты. Шеф полиции в удивлении поднял брови:
– Я думал, вы не курите.
– Это я в прошлой жизни не курила, а в этой жизни всё по другому.
Клавдия поднялась со стула. Конвоиры уже ждали её. У дверей остановилась, кое-что вспомнив:
– У моего сына был нательный крестик, он никогда его не снимал. Я смогу его забрать?
Мустафа позвонил куда-то по телефону, после короткого разговора положил трубку.
– Крестика на теле мальчика, в комнате, в ванной эксперты не обнаружили.
Они сидели в кабинете одни, и пили крепкий кофе, запивая ледяной водой. С соседней мечети мулла запел созывая на вечернюю молитву, красное солнце медленно уползало в пустыню. К концу дня Мустафа опять чувствовал озноб и усталость, он решил просить товарища о помощи.Они давно приятельствовали, иногда ходили друг к другу в гости, в свободные дни играли в шахматы и нарды.Товарищи не подчинялись друг другу, и им легко было дружить.
– Ты сделай по возможности, что русская просила, ну сигареты там, вода, расчёска, я позвоню начальнику тюрьмы, чтобы препятствий не чинил. Да, и вот деньги.
Мустафа полез в карман за бумажником. Переводчик замахал руками, мол не волнуйся, сделаю в лучшем виде, встал у окна и закурил. Помолчали. Думали о русской. Шеф полиции прервал молчание:
– Как думаешь, кто убил мальчика?
– Не знаю, но честно сказать, не думаю, что это русская. Однако тебе видней, у тебя все показания на руках, – он выпустил дым в приоткрытое окно.
Мустафа вытер пот со лба и продолжил размышления:
– Может он оказался свидетелем чего нибудь? Я в прошлом году наркодельцов накрыл в соседнем отеле, там большие деньги стояли на кону. Америкашки таскали экстези и толкали среди туристов в барах и на дискотеках. Приезжали каждый раз разные люди, но в один и тот же отель. Мы их долго пасли. Завтра опять отправлю в отель своих людей, может что-нибудь нароют ещё.
Они обернулись на стук в дверь.
– Разрешите доложить, – вошёл полицейский.
– Докладывай! – скомандовал Мустафа.
– Возле участка собрались журналисты, хотят получить комментарии об убийстве русского мальчика. Вы сами с ними встретитесь, или …
– Или, – перебил его шеф полиции. – Комментариев не будет! Скажешь, что произошло преступление, идёт расследование и до выяснения обстоятельств, задержана его мать. И, пожалуйста, аккуратнее со словами, не арестована, а задержана и ни слова лишнего, а то потом так перевернут, не отбрешешься перед русской стороной.