Такой поворот дела никак не устраивал тех, кому было велено передать пожелание Полсона немедленно начать оформление банкротства по статье «Ликвидация» и сделать это мог только Харви Миллер – официальный адвокат Lehman Brothers. Пока он протирал очки, пил крепкий кофе, (предстояла бессонная ночь), и разговаривал по мобильному телефону с женой, в кабинете Гайтнера шло срочное совещание. Конечно, там не хуже Миллера понимали, насколько велик риск тотального обвала. Скорее всего, в последнюю минуту именно его голос был той каплей, которая перевесила чашу решений в сторону вмешательства правительства. Полсон вынужден был гарантировать покрытие брокерских операций Lehman Brothers, а это означало банкротство по совсем другой статье: не ликвидацию, на чем он настаивал еще пару часов назад, а реструктуризацию, что спасало брокерско–дилерское подразделение Lehman в Англии.
Но и после такой важной победы Харви не торопился:
– А где у вас постановление совета директоров?
О, Господи! Опять забыли про Фолда. Успел ли он собрать директоров? И, вообще, что у них там, на Таймс–сквер, делается? Казалось бы, чего проще, еще один звонок в Lehman, правда, на этот раз с убийственной новостью, прояснил бы ситуацию, но ни Полсон, ни Гайтнер не могли потребовать от частного банка то, что сейчас им было так необходимо: решение совета директоров о банкротстве банка. Не мог дать такое распоряжение и Крис Кокс104, которого буквально втолкнули в кабинет Гайтнера, где уже была установлена конференц–связь с Диком Фолдом. Состоявшийся между ними разговор стоит воспроизведения.
Фолд: Заседание открыто, Крис, здесь присутствуют все директора и члены правления. Мы как раз обсуждаем известие о провале сделки с Barclays. Может, вы подскажете нам выход из создавшейся ситуации.
Кокс: Как вы знаете … на бирже творится хаос … Банкротство Lehman э–э–э … поможет разрядить и … э–э–э … стабилизировать обстановку.
Фолд: Простите, если я правильно вас понял, вы приказываете нам подавать на банкротство? Подтвердите. Вы приказываете нам подавать на банкротство?
Связь прерывается.
– Что это сейчас было? Вы все слышали? – спрашивает присутствующих ошеломленный Фолд. – Обалдеть. Они приказывают нам подавать на банкротство.
Кокс включается снова:
– Решение о банкротстве принимается правлением банка. Это все, что я могу вам сказать.
Негодованию директоров не было предела. Вернее, предел настал через десять минут. Нужно было срочно голосовать, чтобы успеть с решением до открытия торгов в Азии. И директора проголосовали единогласно. А что еще им оставалось делать?
– Ну что ж, думаю, это прощание навсегда, – подытожил Фолд с глазами, полными слез.
Но прощание будет долгим. Последует длительный процесс банкротства с многочисленными судами и разбирательствами в Конгрессе. Barclays купит–таки часть Lehman Brothers, но только по бросовой цене, и вселится в небоскреб на Таймс–сквер. Двадцать шесть тысяч сотрудников обанкротившегося банка потеряют работу. Фолд заявит о своей полной ответственности за все случившееся с его любимым детищем, только никому от этого не станет легче.
– Я только одного не понимаю, Хэнк, как они могли доиграться до такой степени, что не увидели, к чему это приведет, – медвежьи глазки президента буравят лицо Полсона, сидящего в кресле напротив. В голосе Буша ему слышится скрытый упрек, хотя именно он заслужил этот упрек меньше всех. Слава богу, кроме них, в Овальном кабинете больше никого нет, но Полсон знает, что в Вашингтоне всегда найдутся желающие свалить всю вину на него. Не случайно мадам Клинтон105 уже кудахчет в сенате, что, если правительство Буша пустит деньги налогоплательщиков на спасение обанкротившихся банков, это будет сродни поражению в Ираке. Так что упрек президента он, как министр финансов, принимает. Черт бы все это побрал. Он так не хотел занимать эту должность. Но, в конце концов, дал себя уговорить…
В Белом доме было много людей, так или иначе связанных с Goldman Sachs, и все они считали, что Хэнк Полсон идеально подходит на роль секретаря казначейства106. Подвигов Геракла по расчистке авгиевых конюшен Уолл–стрит от него никто не ожидал, тем более, что до выборов нового президента оставалось всего два с половиной года, а вот его умение быстро находить общий язык с деловыми партнерами и многочисленные личные связи с китайскими бизнесменами в администрации Буша ценили высоко.
